Не вставая, машинально осмотрел комнату.
Раньше я жил в ней с сестрой. Но та недавно вышла замуж и переехала в дом супруга.
Я поднялся, сделал зарядку и вышел в зал.
На диване сидели мама и папа.
- С началом учебного года тебя! – улыбнулась мама, обращаясь ко мне.
- Спасибо!
- Учись на одни пятёрки, - пошутил папа.
- Не получится, - отозвался я.
- Тогда хотя бы двоек не получай.
- Постараюсь.
Умывшись, одевшись и позавтракав, я отправился в школу – не в ту, в которой учился прежде, а в другую. Меня, как неисправимого троечника, вытурили из родного учебного заведения и перевели в менее престижное. А Витьку Пономарёва оставили.
На автобусной остановке я увидел сестру.
- С переводом тебя в другую школу! – проговорила она.
Её равнодушные глаза смахивали на пельмени в морозилке.
- Благодарю, - отозвался я.
И вот я, новичок, уже сижу в классе, где девочек намного больше, чем мальчиков.
Урок физики.
Соседкой по парте у меня оказалась хмурая темноволосая замухрышка.
Ясное дело, такие, как она, мне не нравились.
Тут открылась дверь, и на пороге появилась пухловатенькая блондиночка.
- Можно? – спросила она у учителя – широкоплечего, как штангист.
- Заходи, Караваева. Но больше не опаздывай.
Блондинка села за свою парту.
Я влюбился в Караваеву с первого взгляда. Меня покорили её красота и необыкновенно добрые голубые глаза – кружочки летнего неба.
------------
В этой школе я быстро обзавёлся друзьями. У одного из них была кличка «Граф», у другого «Фомич», а у третьего – «Лоцман».
Как-то раз на перемене мы курили за углом школы.
- У тебя девчонка есть? – обратился ко мне Граф. Он был так сутул, что, казалось, ему на шею повесили пудовую гирю.
- Нет, - отозвался я.
- Пора уже найти.
В разговор вступил Фомич, подбородок которого украшали три рыжих волосинки:
- Из наших одноклассниц тебе кто-нибудь приглянулся?
- Да.
- Кто?
- Караваева.
- Она с тобой дружить не будет.
- Почему?
- У неё и так полным-полно поклонников.
Лоцман выпустил изо рта колечко дыма и сунул в него указательный палец:
- Она не хочет дружить даже со мной.
«А чем ты лучше других? – пронеслось у меня в голове. – Обычный пацан с вечно опущенными уголками рта».
------------
После уроков мы вчетвером пошли в кино.
Показывали фильм «О, счастливчик!»
Ничего подобного я раньше не видел.
Великолепная игра актёров. Оригинальный сюжет. А самое главное – музыка Алана Прайса и его группы, исполняющей настоящий рок.
Некоторые зрители в восторге топали ногами, помогая экранному барабанщику.
Когда картина закончилась, я спросил у своих друзей, что они о ней думают.
- Клёвый фильм, - ответил Граф.
- Ничего. Смотреть можно, - пробормотал Фомич.
- Туфта, - презрительно бросил Лоцман.
- Почему «туфта»? – поинтересовался я.
- Потому что там не музыка, а голый ритм.
Переубеждать его я не счёл нужным.
И мы разошлись по домам.
------------
Бежали дни. Ползли месяцы.
Я самостоятельно изучил английский язык, чем удивил многих одноклассников. А Граф, Фомич и Лоцман решили, что я, обогнав их в знании этого предмета, бросил им вызов. И они жестоко избили меня незадолго до выпускного вечера, на который я не пошёл. Со школой я расстался без сожаления. Вот только было чуточку грустно от того, что я больше никогда не увижу Караваеву – бесценную жемчужинку, найденную мною среди битого стекла.
Часть вторая
VI
Я устроился на завод “Темп» слесарем-сборщиком авиационных приборов.
Работа мне не нравилась. Сборка гироузлов ничего, кроме раздражения, у меня не вызывала.
За стеклянной стеной по длинному, как туннель, коридору суетливо сновали рабочие в белых халатах. Создавалось впечатление, что их подгонял сам Сатана со всей своей свитой.
Напротив меня сидел какой-то тип, который больше смотрел на меня, чем на собираемую им фигню. Но, если наши взгляды встречались, он тотчас же опускал глаза.
Ненормальный!