Приняв такое решение, Амалия значительно повеселела, и даже нога у нее стала болеть куда меньше. Молодая женщина сумела прогуляться до пруда и, придравшись к ирисам, которые будто бы плохо цвели, уволила младшего садовника, в отношении которого давно питала некоторые подозрения. Прежде чем лечь спать, она тщательно проверила все окна в доме, чтобы полковник не смог повторить свой подвиг. Князь Михаил обиняками (как и следовало порядочному человеку) предложил ей свою охрану на эту ночь, но Амалия отказалась, и он ретировался, совершенно уверившись в том, какая она исключительная женщина, раз дает от ворот поворот члену государственного совета и наследнику иллирийского престола.
Через несколько дней Амалию навестила королева Шарлотта, которая сообщила среди прочего, что ее свекровь заболела. Едва Амалия смогла выезжать, она отправилась во дворец, засвидетельствовать матери Стефана свое почтение. Баронесса вовсе не ожидала, что ее примут, однако королева распорядилась ее пропустить и призналась, что ее беспокоит работа благотворительного комитета. Она собиралась ехать в Дубровник, проверить, как идут дела в приюте имени короля Владислава, а теперь поездка отменяется. А между тем в прошлом году она уже уволила вороватого директора и боится, что новый ничуть не лучше.
Амалия немного подумала и сказала, что готова пожертвовать присутствием на следующих скачках, которые вошли в Любляне в необыкновенную моду, и съездить в Дубровник. Ей уже давно хотелось своими глазами увидеть знаменитый город и порт, из-за которого разгорелся весь сыр-бор.
Королева Стефания оживилась, но, подумав, сказала, что не смеет беспокоить Амалию, которая недавно серьезно ушиблась. Однако баронесса Корф заверила ее, что небольшое путешествие только пойдет ей на пользу. Через некоторое время Амалии доставили деньги на поездку и бумагу, подписанную королевой, о том, что баронесса Корф является ее полномочным представителем и вольна делать в благотворительных заведениях Дубровника все, что ей заблагорассудится.
– Карета будет ждать вас, сударыня, когда вы прикажете, – объявил лакей, почтительно кланяясь.
Амалия хотела было сказать, что поедет в автомобиле, но вспомнила здешние дороги, подумала, что до Дубровника путь не близкий, и сказала, что готова отправиться завтра же.
Откроем читателю маленькую тайну: причиной столь поспешного бегства было не в последнюю очередь желание избавиться от общества Войкевича. После ночи, которую они провели вместе, полковник вообразил, что имеет на нее какие-то права, и стал – с точки зрения Амалии – невежливым и назойливым. Кроме того, вся жизнь Войкевича вертелась вокруг Стефана и казарм полка, которым командовал Милорад, а, по мнению Амалии, этого было слишком мало. Она не любила людей, с которыми нельзя поговорить ни о книгах, ни о живописи, ни о музыке. Также она – как и большинство из нас – не любила людей, которые являлись свидетелями ее слабости. И наконец, Войкевич не нравился ей потому, что строил из себя донжуана и слишком много говорил о своих победах над женщинами. Амалия невысоко ставила мужчин, которым недостает воспитания, а Милорад, несмотря на его долгое пребывание при дворе, в глубине души все равно оставался внуком пастуха и сыном простого слуги. И, хотя Амалия не считала себя снобом, ей было трудно привыкнуть к некоторым его манерам – хотя бы к тому, что вдали от чужих глаз он преспокойно может есть руками, обходясь без ножа и без вилки. Замечания его, когда он давал себе волю, порой бывали возмутительно грубыми, и даже смех у него был слишком громкий, режущий ухо. Улыбка у него, когда он расслаблялся, была широкая, подкупающая, но, глядя на эти ровные, белые зубы, Амалия всякий раз думала: крокодил, да и только, зазеваешься – и он мигом тебя проглотит. Нет слов, он умел быть очень обаятельным, особенно с женщинами, но баронесса Корф была слишком искушена и понимала, что обаяние тоже является оружием, а у такого человека, как Войкевич, и подавно. От усталости и разочарования Амалию мог спасти человек совершенно иного склада и к тому же никак не связанный с ее работой, человек, которому она хоть немного могла доверять, но жизнь научила ее, что доверять нельзя никому. Стало быть, оставалось только работать, следовать намеченному плану, выполнить задуманное и вернуться в Петербург, в уютный особняк на Английской набережной. Она уже не раз ловила себя на том, что скучает по семье и детям.