Женщина отбросила свиток и принялась за чтение следующего.
– Кому нужно сочинять легенды, чтобы оправдывать расходы? – с непониманием отозвался Никиас.
– Похоже, что каждому, – Ахлис вновь откинула свиток. – Его драгоценное Высочество никогда не сталкивался с коррупцией? – с ехидством поинтересовалась она.
Молодой человек никак эмоционально не отреагировал на её шпильку, а даже порадовался подвернувшемуся поводу побеседовать.
– Сталкивался. Только мой отец всегда пристально следит за этим. Один раз мне даже довелось разобраться с данным вопросом. Хорошо, что в нашей стране коррупция – это исключение из правил, – с удовольствием подметил он.
Глава Энин аж отвлеклась от своих отчётов и с неприятной улыбочкой воззрилась на принца. Неведомо, что она пыталась разглядеть в собеседнике, возможно, проверяла не тронулся ли мальчик умом, а возможно, заподозрила в его речах насмешку, но через пару секунд Ахлис рассмеялась, обнажив ровный ряд жемчужно-белых зубов.
– Разумеется. Император зорко следит за делами своей страны, – в каждом произнесённом слове чувствовался не прикрытый никакими приличиями сарказм. – Он даже соблаговолил поручить Четырнадцатому принцу разобраться с такой важной государственной проблемой.
Ахлис слегка наклонила голову и добавила в голос больше мёда, чтобы яд не чувствовался так остро:
– И с каким же делом представился случай разобраться?
Внезапно принц опустил глаза. Накатило смущение, сердце забилось быстрее, а резкий прямой взгляд от ранее игнорировавшей его наставницы не добавлял смелости, напротив, заставлял пожалеть о том, что Никиас вообще открыл рот.
– Там ничего такого... – рассматривая узор круглого коврика, проговорил молодой человек, однако быстро поднял взор, вспоминая всё, чему учился в столице.
Закинув ногу на ногу и приняв отстранённый вид, он неторопливо начал:
– Я любил прогуливаться вечером по рынку, чтобы узнать от торговцев о ситуации с ценами. Там же я услышал, как одна женщина жаловалась на стоимость масла. А пройдясь, заметил, что она не врала, в то время как продавцы увиливали от разъяснений.
Ахлис Энин отложила бумаги, и принц отчего-то решил добавить:
– Знаю, Вам не нравятся долгие рассказы, так что опишу суть. В ходе собственного маленького расследования мне удалось узнать о сговоре главных столичных поставщиков масла, коих было трое. Они решили по очереди выставлять свой товар каждый сезон. А также договорились манипулировать ценами. Пока других поставщиков нет, они резко завышали её, и соответственно также сильно уменьшали, если другие поставщики были. Такая стратегия мешала развитию новых торговцев и доставляла проблемы конкурентам. Раньше это не всплывало, так как манипуляции осуществлялись довольно мягко, но один из поставщиков решил выйти из игры, попутно нажившись на простых людях, так что поднял цены до небес. В итоге я поведал обо всём отцу, а уже он отдал распоряжение об аресте упомянутого поставщика. Судьба остальных мне неизвестна.
Выложив всё, чему сам был свидетелем, принц чуть прищурился, ожидая реакции наставницы, однако нехорошее предчувствие вновь вернулось к нему, поселившись где-то в грудной клетке противной скребущей колючкой.
И не зря. Тишину прорезал насмешливый тон главы. Она подпёрла щёку кулаком и, явно потешаясь, заговорила:
– Какой ты молодец! Раскрыл настоящий заговор, покарал нарушителей! Да только не всех…
Женщина с прищуром оглядела ученика:
– Скажи, как ты умудрился к двадцати одному году не ознакомиться с историей и экономикой? Тебе было бы полезней обучаться в Школе Мудрости. Там и архивы обширные, и никто не диктует, что записывать можно, а что нельзя.
В Никиасе зажегся крохотный огонёк злости:
– С чего Вы взяли, что я незнаком с историей и экономикой? Хоть эти дисциплины и не были обязательными, но я всё равно обучался им с детства. И что вообще Вы подразумеваете под диктовкой?
Ахлис Энин улыбнулась:
– Схемы подобных манипуляций стары, как мир, поэтому их неоднократно разбирали и упоминали как в исторических хрониках, так и в трактатах по экономике, но тебе отчего-то они незнакомы. Объяснить сложившуюся ситуацию я могу следующим образом…
Женщина резко подалась вперёд, вперившись пронзительным взглядом тёмно-карих глаз в подопечного. Йен, сидящий рядом, дёрнулся, но ей было плевать: