Он, весь в грязи, в ошейнике и порванном тряпье с бордовыми пятнами, надвигался на бедную девушку, чтобы…
Он… он что? Пытается…
Отвратительно! Просто отвратительно!
Молниеносно вскипевшая злость трансформировалась в энергию. Та хлынула от сердца по венам, сконцентрировавшись на кончиках пальцев, тут же пославших удар в ублюдка, посмевшего покуситься на честь бедной горожанки.
Это отрепье общества мигом отлетело к стене, с испугом и болью в глазах посмотрев на защитника женского целомудрия и что-то неразборчиво прошептав.
Девушка растерянно воззрилась на молодого человека, тут же подошедшего справиться о её состоянии, в то время как сбежавший раб, прихрамывая и удерживая нижние одежды, ковылял прочь.
– Вы целы? – блики благородства, мелькавшие в глазах спасителя, заставили пострадавшую ещё больше растеряться, а затем и смутиться.
– Да, молодой господин…
Она порывисто втянула Никиаса в объятья, которым он не стал сопротивляться и добавила:
– Спасибо Вам!
Пока принц героически защищал прекрасную деву, попавшую в беду, на отделённом розовыми воздушными занавесями балконе ресторанчика, велась неторопливая обеденная беседа между учителем и учеником. На низком столе, окружённом мягкими диванчиками, исходил приятным ароматом суп с красной фасолью, луком, кубиками моркови и специями. Он был прекрасным дополнением к жаренному с яйцами и сладким перцем рису, запечённой в меду утке и тушёному в вине карпу с грибами и спаржей. Пузатенькие чайники с узорами цветов соседствовали с холодными овощными закусками и нарезками из свежего лосося.
Кай Сорхо, производящий впечатление вечного оптимиста, не способного грустить ни при каких обстоятельствах, в данную секунду был особенно рад. Юноша безмерно восхищался главой Энин и всякий раз становился счастливее, проводя время с женщиной, спасшей его жизнь. Из-за нескончаемых дел школы и ордена они редко могли вот так просто посидеть, пообедать и поговорить. Обычно их совместное времяпрепровождение заключалось в том, что ученик и наставница до поздней ночи просиживали за документами.
Кай хорошо разбирался в людях и давно приметил, что Ахлис Энин не любит бывать в местах скопления народа, присутствовать на шумных мероприятиях, а также разделять с кем-то досуг. Однако ему также было очевидно, что эта женщина не против его компании, что ребёнок, выросший на её глазах из шестилетнего зашуганного комочка в деятельного добродушного парня, ей полезен в делах и приятен в общении. Вот почему он заказал наставнице приватное место на балконе, вдали от говорливых учеников, устроившихся в общем зале. И Кай… был безмерно счастлив, когда глава Энин согласилась разделить трапезу.
Сейчас главный ученик с удовольствием уплетал спаржу и без конца рассказывал различные истории с заданий, а наставница размеренно поддерживала диалог. Скользнув взглядом по сложенным на диванчике сборникам, Кай заинтересованно спросил:
– О, географические сводки! Зачем перечитываете?
Ахлис склонила голову набок:
– Скажи, ты читал прошения? На что жалуются жители деревни, в которую мы едем?
Юноша подхватил ещё спаржи и, ненадолго задумавшись, ответил:
– Проблема с урожаем и скотиной, – налил зелёного чая. – Хотя-я-я… для их региона земледельческие проблемы ой как нетипичны. Мне тоже это странным показалось. Так дело в географии?
Ахлис слегка прикрыла глаза, постукивая пальцами по пустой чаше:
– Пока только предположения… в любом случае всё проверим на месте.
Кивок в ответ на её слова послужил признаком смены темы.
– Вы ведь не будете карпа?
– Нет, возьми, если хочешь.
Женщина подтолкнула к нему посуду, чуть поджала губы и вдруг спросила:
– Что ты думаешь о принце?
Притянув к себе тарелку, Кай задумчиво почесал шею и начал говорить, изредка прерываясь на поедание рыбы:
– Зелёный он ещё… любознательный, – хитро ухмыльнувшись, он защебетал. – Его зелень может обернуться прекрасным цветком мудрости и взросления, либо же сгинуть, забрав с собой остатки былого любопытства.