Выбрать главу

«Мой милый, зачем тебе это? В столице есть всё, чего ты только пожелаешь. Любые учителя с радостью посетят дворец ради тебя, аристократы выстроятся в очередь, чтобы развеселить тебя, так зачем? Для чего ты рвёшься на другой конец света в оплот греха и порока? Эти люди уже давно потеряли человеческий облик, используя свои противоестественные практики, что травмируют душу и разум. Всем известно, что тёмный путь – это зло. Самоубийство! В древности их вешали как преступников! Прошу, откажись от своей затеи».

А кто-то выражался короче:

«Зачем Вам учёба? Вы же принц! Просто наслаждайтесь жизнью».

В том-то и дело! Он принц! Пусть и Четырнадцатый… но даже будучи таким наивным, глупым, слабым, бесполезным, он хотел помогать. Никиас жаждал избавиться от ярма недалёкого избалованного мальчишки, но…

Всё, что он делал, это ошибался.

На занятиях в ордене, выслушивая очередную гневную отповедь от учителя. В выводах и суждениях, за что непременно получал от главы Энин упрёки. В словах и действиях. В людях…

В себе?

Сейчас Никиас вновь ошибся.

И неужели ещё не привык? Почему так стыдно? Почему где-то внутри боль раздирает и рвёт?

Если бы он мог сейчас встретить того раба, то обязательно подошёл бы, искренне попросил прощения, накормил, вылечил, одел, помог. Скорее всего тот раб бы, завидев принца, бухнулся на колени и сам начал просить прощения, умолял бы оставить в живых. Никиас бы постарался его успокоить, сказал бы, что следовало просто поговорить, докопаться до правды, а не судить по внешнему виду и сразу атаковать.

Его Высочество дал бы ему мазь от ран… нет, нет, принц не носит её с собой, этим занимается слуга. Купил! Он купил бы ему лекарства, еды, нормальной одежды, вместо рваного тряпья, что клочьями свисает вниз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Никиас бы помог ему скрыться и начать новую жизнь! Ту, где нет места предрассудкам относительно положения и происхождения, ту, где он волен быть, кем пожелает сам, ту, где его не будут судить по одёжке.

Он… он. Кто этот «он»? Раб или принц?

Никиас с силой потёр лицо в попытке прийти в себя. Постепенно к нему начали возвращаться чувства, пространство стало ощущаться реальным, обрело чёткость.

Его Высочество почувствовал холод на плечах, осмотрел себя и понял, что промок. На улице шёл дождь, который, похоже, и смог привести мысли в норму. Никиас прислонился к стене, прикрыл глаза и обратился к дыхательной технике для полного успокоения.

К концу практики он понял, что капли больше не попадают по лицу. Веки разомкнулись, глаза изучали широкую шляпу с белыми шторками, закрывшую его от дождя…

– Наплакался?

Непривычно широкая улыбка озарила лицо Никиаса, медленно отлепившегося от стены:

– Наставница!

Она встряхнула головной убор и отошла на пару шагов:

– В столице вы все больно хрупкие и нежные. Смотри, не помри от простуды.

Никиас проследил, как глава Энин надела шляпу и развернулась, пригладил промокшие волосы и порывисто спросил:

– Прошу, скажите, где я могу найти того человека?

Ахлис, со всех сторон укрытая тканями, замерла и еле слышно промолвила:

– Хочешь купить?

– Нет-нет! Я бы хотел извиниться, помочь… я и впрямь был не прав.

С минуту Ахлис молчала, застыв прекрасной алой статуей, но потом расправила плечи и произнесла:

– Он умер. Голод и энергетический удар сделали своё дело. Ты не сможешь попросить прощения.

***

Холодные слова главы Энин ещё долгое время раздавались в сознании принца, подобно раскатам грома. Даже когда вереница повозок уже спешила в следующий город, мчась по потемневшим от дождя широким мощёным дорогам и порой подскакивая на камнях, Никиас продолжал задумчиво смотреть в одну точку.

Окошки пришлось закрыть из-за лёгкой мороси и ветра, которые, словно играясь с путниками, то усиливались, то стихали. Погода вообще удивляла переменчивостью.

Йен, не посвящённый в недавние перипетии, не мог созерцать пейзаж, поэтому развлекал себя лишь разглядыванием двух пассажиров – Ахлис, продолжавшей чтение, да Никиаса, погружённого в глубокие думы. Промучившись пару часов в тишине, изредка разбавляемой звуками природы, он решил вновь попытаться разговорить наставницу своего господина, избрав по завязке беседы стратегию принца: