Она оглядела столы, осуждающе сконцентрировав взгляд на пивной пирамидке:
– Только попробуйте завтра завыть, что вам плохо или что хотите отложить поездку. Привяжу к повозкам! Побегаете пару часиков, протрезвеете, в себя придёте, может, даже случится чудо, и вы вспомните кто такие и что должны делать.
Разумеется, столовая быстро опустела.
А уже утром за окнами раздавались мелодичные соловьиные трели, постепенно поднималось над горизонтом солнце во всём своём непомерном великолепии, лаская нежными прикосновениями лучей зелёные черепицы домов, растянувшихся на тихих городских улочках.
Томное и ленивое утро для учеников, погрузившихся в тёплые объятья постелей и красочные миры снов, прервалось резко и не совсем приятно. Кто-то очень настойчиво и непрерывно бил в барабан. Каждый удар отдавался в головах адептов слабыми вспышками боли.
Вскоре до разморённых дрёмой умов дошло, что этот звук как-то уж сильно напоминает призыв к тренировкам. На горе Буйства, где располагалась Школа Тёмных искусств со всеми общежитиями, учебными зданиями и полигонами, иногда можно было услышать бой барабанов, означающий, что все ученики, носящие красные одежды ордена, обязаны явиться на звук для внепланового урока в любое время дня и ночи. Большая часть адептов была убеждена, что этот обычай внезапности является настоящим издевательством, так как из раза в раз именно на таких вот тренировках из бедных детей выжимали все соки.
Спешно собравшись и высыпав во двор дружной и опасливо-переглядывающейся кучкой, молодые люди увидели главу Энин, преспокойно попивающую чай за маленьким столиком, специально принесённым на свежий воздух. А также Кая, уже немного вспотевшего, оттого что, уподобившись дятлу, неустанно долбил по коже, натянутой на деревянную раму барабана.
Наконец, ритмичные ударные звуки прекратились. Ахлис отставила керамическую чашу и медленно поднялась со своего места. Главный ученик спешно отложил пыточно-музыкальный инструмент и встал наравне со всеми, придвигаясь ближе к Никиасу и Йену. Адепты Великого Ордена, словно нашкодившие щенки, в приступе непоседливости погрызшие хозяйские сапоги, выстроились в ряд и устремили взор на красиво подстриженные кусты и ровную травку.
Глава Энин медленно подошла к первому ученику, кажется, задержавшему дыхание, и начала неторопливо его оглядывать.
– Подражаешь горбатым слепышам из Школы Мудрости? Выпрямись.
Не только он, но и все адепты, за исключением принца, привыкшего с детства в любой ситуации держать осанку так, будто проглотил трубу, сию же секунду выровнялись.
Ахлис неспешно пошла дальше:
– Тебя головой по земле тащили? Почему такое гнездо вместо причёски?
– Почему шпильки торчат? Ты ёж?
– В комнатах было недостаточно светло? С чего вдруг ты выперся в таком виде? Не припомню, чтобы верхний халат было принято носить наизнанку.
Замечания главы продолжались на протяжении всего шествия. Остановившись возле троицы в виде Кая, Йена и Никиаса, Ахлис быстро оглядела их и, видимо, не найдя, к чему придраться, провозгласила:
– Пятьдесят кругов вокруг поместья, бегом, – и спокойно уселась за столик.
Тренировка началась.
Стоит ли говорить, что после весёлой ночи, гордым трофеем которой была пивная пирамидка, физические упражнения – это последнее, что хотелось бы делать с раннего утра?
Адепты, недовольной и всё ещё сонной гурьбой, побежали в нужном направлении, порядком удивляясь, почему никого вокруг нет. Неужели такую громкую долбёжку никто не слышал?
– Кай! – крикнул один из учеников.
Бодро улетевший вперёд уже локтей на сорок юноша повернулся и продолжил бег спиной.
– Где все люди?
– Спят ещё. Если ты про барабан, то наставница накрыла дома бесшумным барьером, так что только вы это слышали.
– И как много домов? – удивился принц, наблюдающий за перекрикивающейся беседой.
– Все, – подмигнул Кай, развернулся и ещё энергичнее припустил вперед.
Адепт, что начал разговор, ошалело уставился вслед главному ученику:
– Он вообще человек? Выпил вчера больше нас всех, какого демона он такой свеженький?
Вокруг раздались смешки и негромкие завистливые возмущения.