Глава Энин, схватив его за хвалёные светлые волосы и наполнив ладони силой, вышвырнула Зена Тиехе из повозки. Процессия быстро остановилась.
– Подыщите себе другой транспорт. Здесь так много тёмной энергии, боюсь, Ваше светлое, – она выделила это слово, – нутро просто сгниёт рядом со мной. Как же Вы потом будете вести кого-то к свету?
Глава Тиехе мигом ощерился:
– Зазнавшаяся дрянь! Сама сгниёшь в своём высокомерии!
Оттряхнув дорогое вычурное одеяние, мужчина принялся сцеживать яд:
– Вот тебе моё предсказание: сдохнешь в грязи и одиночестве, никто не протянет тебе руку помощи, никто не придёт на твой зов, никто не заплачет над твоей могилой. Твою душу сожрут демоны, и больше ты никогда не переродишься в этом мире. Хоть так избавишь весь свет от проклятия своего присутствия!
Ахлис выглядела не впечатлённой:
– Я надеюсь, что создаёшь артефакты ты не так же хреново, как гадаешь, иначе мне придётся делать за благородного главу всю его работу.
Надменно это бросив, женщина захлопнула дверцу повозки.
Ахлис не знала, когда можно будет проверить чужое предсказание, но вот её собственное, например, сбылось очень быстро. Буквально во время выполнения задания, когда новые артефакты испустили один залп энергии и перестали работать. Женщине тогда пришлось в одиночку расправляться с нечистью, в то время как глава Тиехе был занят тем, что поносил адептов за тупость и халатность. Ахлис пришлось тогда пару раз прикрыть спину этого незатыкающегося идиота, а когда всё стихло он с удвоенной силой стал поднимать шум.
– Эта женщина пыталась меня подло убить! – он указывал на рану от плети Ахлис, в процессе схватки полученную случайно. – Пока все были заняты, она хотела свершить злодейство! Ты ответишь за это перед главой ордена!
Ох, как он потом соловьём заливался на собрании! Сначала во всех красках проехался по её невыносимому характеру, потом описал грубость и низкие выходки, а потом, видимо решив, что нарисовал достаточно монструозный портрет главы Энин, перешёл к сути. На этом этапе даже Ахлис слегка удивилась, услышав, что рассказ о покушении мужчина начал с того, что «мерзавка Энин» заранее испортила его артефакты, чтобы во время схватки получить преимущество и без проблем отнять жизнь бедного главы Тиехе.
Женщина не смогла удержаться и заливисто расхохоталась в зале собраний, что жалобщик сразу попытался обернуть себе на пользу, заговорив о том, что Ахлис даже ничего не отрицает, что все прекрасно знают, какая у неё ужасная натура, что всем также известно, как она интересуется артефактами и механизмами, поэтому без труда смогла бы испортить достояния его школы.
Чуть успокоившись, глава Энин спокойно изложила свою версию событий, изредка отвечая колкостями на шпильки коллег. Забавно, что правда осталась для большинства весьма неубедительной.
Магистресса тогда просто ответила, что никто не умер, серьёзного вреда глава Тиехе не получил, поэтому нечего здесь разбираться. Она настоятельно посоветовала двум главам впредь не контактировать, а также обозначила, что на совместные задания они более не отправятся.
– Мерзавка должна хотя бы возместить ущерб за мои артефакты! – возмущался глава Школы Создания.
Беата Денахис тогда немного снисходительно глянула на него и ответила:
– Насколько мне известно, имущество каждой школы должно качественно охраняться. Почему же главе Энин так легко удалось его испортить, если оно было под хорошей защитой? Где в таком случае пострадавшие охранники или сломанные барьеры? Уважаемый мастер Тиехе может что-то нам показать?
Собрание тогда быстро закончилось, в отличие от какой-то маниакальной мести, охватившей мужчину, начавшего часто и мелко вредительствовать Ахлис.
Однажды даже прикинулся посыльным от целителей и принёс чайный сбор с демоническим ядом. Женщина тогда здорово посмеялась над тем, что, похоже, этот горе-предсказатель отчаялся и решил пощадить её душу от пожирания демонов, заменив расправу простецким ядом.
– Готово! Пятьдесят кругов пробежали все.
Ахлис вынырнула из воспоминаний и воззрилась на Кая, замершего в поклоне.
– Всем ещё десять кругов, а ты пока сходи за инвентарём, – рассеянно бросила глава Энин и уткнулась в чертежи.