Арэй расхохотался и присел на корточки:
– Что-то вроде того, младшенький. Когда подрастёшь, сможешь пойти учиться ко мне, глядишь и свой меч появится, – подмигнул дядя. – Как бы назвал своё оружие?
Светлые бровки принца сошлись, отображая усердную мозговую деятельность:
– Разящий злобных драконов!
Дядя Арэй снова рассмеялся:
– Чудесное название! Только папе не рассказывай, а то неправильно поймёт.
Мальчик ответственно кивнул:
– Хорошо, не буду. А как зовут ваш меч?
Шиэлле склонил голову набок:
– Он безымянный.
– Ого! Какое интересное название! – восхитился Ники.
Арэй сначала хотел что-то сказать, поправить ребёнка, но растянув губы в широкой улыбке, подтвердил:
– Да, мне тоже нравится.
Он потрепал по светлой макушке императорского отпрыска, продолжившего восторженную череду вопросов.
– А это волшебный меч, правда ведь? Или Вы сами можете всё сделать волшебным?
– Подрастёшь – узнаешь…
Глянув за спину принцу, Арэй встал и снова подхватил на руки Ники, унося того подальше от искусственно сотканной иллюзии.
– Дядя, а Вы точно не из сказки? – задушено пискнула живая ноша от перемены высоты. – Вы просто очень похожи на великана.
Императорские коридоры окрасились искренним раскатистым смехом.
Конечно, позже малыш Ники превратился в Его Высочество Никиаса Шимиа, который уже понимал, что, оживив чудесные образы, великий канцлер просто переключил детское внимание и не позволил увидеть чуть поодаль страшные картины тел заговорщиков. А также по прошествии лет принц наконец узнал парочку секретов меча, теперь уже наверняка названного «Безымянным». Артефакт был способен перенаправлять эмоции и мысли противников, например, если Арэй хотел полностью сфокусироваться на бое, то мог просто перекинуть на время все свои чувства оппоненту, сделавшись абсолютно отрешённым и сосредоточенным человеком без единой лишней мысли в голове.
Было бы замечательно и Никиасу обзавестись чем-то настолько удивительным! Наставница как-то сказала, что поможет с созданием личного артефакта только в том случае, если принц успешно выполнит десяток заданий от ордена.
«Точно! Наставница!».
Отвлёкшись на фантазии, молодой человек чуть не пропустил то, как барьер пред Ахлис слегка разошёлся, открывая женщине путь прямо к нечисти.
Четверо… духов? Никиас не знал наверняка. Четверо деревянных уродцев с противными слуху причитаниями окружили главу и наперебой начали скрипеть что-то ещё.
Ахлис отрешённо крутила в руках артефакт.
Принц ждал, что сейчас наставница раскрошит противников в своей привычной гневливой манере, однако кончик Дара мягко заскользил по земле, сыпля золотистыми бисеринками и аккуратно обвиваясь вокруг расколотых говорящих пеньков, еле заметно двигая их поближе друг к другу. Когда обрубочки собрались вместе, то стали отдалённо напоминать ствол дуба, правда, с корой, похожей на лица. Вот тогда-то Ахлис и призвала вторую половину личного артефакта.
Меж её пальцев, будто пробежала ночь: лунное серебро смешалось с дымком тьмы, резво взвилось Проклятие – вторая половина личного артефакта, сформированного под влиянием тёмной энергии и души главы Энин. Единым всполохом плеть устремилась к трещинам, которыми соединялись говорящие пеньки, вмиг заскрипевшие на несколько тонов громче.
Взмах!
Из трещин хлынула тёмная энергия, быстро сформировавшаяся в четыре невесомых пятна, принявшихся оголтело разлетаться в разные стороны. Однако их вновь настиг удар резко удлинившегося Проклятия, после чего сгустки с шипением растворились.
Ахлис, не выпускавшая из левой ладони светлый артефакт, удерживающий пенёчки вместе, наконец подошла к скрипунам. Женщина присела на землю и что-то тихо сказала им.
– Дыа-а-а.
– Пыа-мыа-ги.
Проклятие скрылось в пространстве, а глава Школы Тёмных искусств начала творить заклинание, параллельно вливая энергию в плеть.
Кругом вспыхнули золотистые узоры, устремившиеся к почве, отчего пеньки закряхтели. Ахлис что-то мерно зашептала.
Вскоре обрубки начали срастаться вместе, пуская корни в землю и скрежеща корой, плеть заискрила ещё сильнее, в какой-то момент разнообразив золото алыми всполохами.