Глава 9. Эта гадина кидается книжками!
Отведав кушанья, приготовленные адептами на природе, сытые ученики во главе с учителем счастливо разошлись по повозкам, болтая о разном. Следующей остановкой стала деревня, принявшая путников после долгой дороги, прошедшей на удивление мирно, возможно, потому что Ахлис отправила Йена куда подальше от отведённого ей транспортного средства.
Время было уже позднее, небеса окрасились мелкой россыпью звёзд, поэтому, быстро перекусив, уставшие ребята отправились спать, надеясь, что на это утро не услышат боя барабанов.
Однако боги, судя по всему, рассудили иначе. Ритмичные удары в бубен раздавались по всей деревне, возвещая о празднестве. Оказывается, сегодня жители благодарили местное божество урожая, поэтому радостно и шумно потянулись в поля.
Конечно, мероприятие не могло не заинтересовать Никиаса.
Его Высочество, не изменяя себе, отправился на удовлетворяющую любопытство прогулку, чтобы узнать побольше о том, как живёт приютившая их деревня, пока остальные адепты готовились к отбытию.
Куда ни кинь взор – везде сияли поля, напоминающие растёкшееся к горизонту тусклое золото, засеянное яровыми культурами. Принцу очень нравилось наблюдать за природой, и местная картина, даже с учётом пасмурного неба, не была исключением. Светлые глаза блеснули довольством, однако быстро потухли, столкнувшись с определённым контрастом.
Нахмурившись, Никиас стал замечать больше деталей, не пришедшихся ему по душе. Местами гнилые обветшалые срубы, наполовину отсутствующая крыша у одного дома и полностью обвалившаяся у другого. Вот у строения стена заменилась опорной балкой, а вот у общего деревенского амбара дыры закрылись стогами сена.
Запах гнилых досок наконец настиг чувствительного к ощущениям принца, подошедшего ближе к постройкам. Более того сей «аромат» теперь не хотел покидать молодого человека, забив ноздри и, как бы привлекая к себе всё внимание.
В его голове промелькнуло с десяток мыслей относительно причин подобной разрухи, но не успели они оформиться, как взгляд Никиаса зацепился за толпу деревенских жителей, наконец дошедших до столов, расставленных в поле.
Принц, желая узнать обо всём поподробнее, отправился к людям. Один из упомянутых столов прямо на глазах Его Высочества покосился, но какой-то мужчина успел быстро заменить сломавшуюся ножку тонковатым брёвнышком.
Про себя молодой человек отметил, что сейчас жители выглядят на порядок лучше. Вчера же, обведя их беглым взором, он обратил внимание на грязные робы, прохудившиеся портки и на одежду, сшитую из множества лоскутов тряпья. Однако теперь наряды выглядели чисто и опрятно, у кого-то даже позвякивали в причёсках простецкие украшения. Тем не менее, это всё ещё было довольно скромно.
Подойдя ближе, Никиас услышал весёлые разговоры, жизнерадостные голоса и уверенные молитвы. Какая-то женщина, опустившись на колени, раскладывала перед собой куриные яйца, что-то приговаривая, другая – сплетала из пшеничных колосьев маленького лохматого человечка.
Осмотрев столы, молодой человек вновь подивился, завидев то, что он поначалу принял за одиноко стоявший торт, на деле оказавшийся большим куском хлеба цилиндрической формы. Остальные блюда также были весьма скудны.
«Даже пьяное застолье с соучениками было в разы достойнее этого празднества», – подметил тот.
Неподалёку стояла необычная пара: девушка в белом платье, более всего напоминавшем простыню, и молодой мужчина в самой качественной и роскошной здесь рубахе, расшитой грязновато-жёлтыми нитями, которые при иных условиях наверняка бы были золотистыми.
Они принимали поздравления от жителей и счастливо улыбались, правда, Никиасу показалось, что девушка немного нервничала – она часто теребила косу, а мышцы осунувшегося лица сами собой дёргались.
Единственным, кто не возносил молитвы и не веселился вместе с толпой, был старец, присевший в сторонке на брёвнышко и обративший очи к небу. Почему-то принцу до зуда в ногах захотелось подойти именно к этому человеку, вызвавшему у Никиаса интерес и некую странную симпатию.
– Здравствуйте, – чуть поклонился молодой человек.
Старец отвлекся от созерцания природы и перевёл на юнца свои замутнённые очи, когда-то лучащиеся небесным цветом.
– Садись, милок, – хрипло ответствовал дедушка. – Чай, из колдунов будешь?