Почесав бороду, он кивнул на алые одежды, развевающиеся на ветру.
– Верно.
Никиас не стал поправлять собеседника, а просто расслабленно опустился на соседнее бревно, служившее стулом:
– Можете, пожалуйста, рассказать, почему дома у вас настолько запущенные? Признаться, пройдясь, я был поражён.
Принц старался быть вежливым, однако даже предположить не мог, что сам его вопрос может быть оскорбительным. Тем не менее старец отнёсся к речам гостя лояльно и отчасти безразлично.
– Дерева нет на ремонт, – он кашлянул.
– Разве нельзя арендовать леса под вырубку?
Старец лениво сощурился:
– Серебра много за это. Всё денег стоит.
– Но вы же собираете много урожая, даже сейчас мы находимся в огромном поле, а оно ведь не единственное. Денег с продаж должно хватать и на дерево, и на…
– Милок, так и было раньше, – перебил дед. – Давно ещё, когда на свете отца моего не было. Тогда – да-а-а. А потом что? Война.
Старец зашёлся в приступе кашля, но вскоре продолжил:
– Пришли, говорят: «Теперь вы другим отписаны. Вы теперь к империи относитесь». Так-то! Вот с тех пор земля перестала быть нашей, графская она теперь, а мы так, для налогов пахать, а самим не жрать.
– Погодите, – встрял Его Высочество. – Даже если и так, учитывая максимальную ставку, вам всё равно должно оставаться очень много богатств.
Старец каркающе рассмеялся.
– Ты ведь не из деревни, да? Вижу, что нет, бледный больно. Так это ж со многими деревнями нынче так, не мы одни такие страдальцы. Землю-то забрали, а за использование налогами обложили, да ещё и поднимают их всё время. Говорят ещё: «Плати или дом новый ищи». Так-то! А ты мне тут про максимумы какие… взятка – вот весь максимум. Платим столько, что остаётся только на пропитание.
– Взятка? Вы можете сходить в управу ближайшего города и подать жалобу. Например, Вы можете подать документ о…
Старик снова то ли рассмеялся, то ли закашлялся, чем поставил принца в ступор.
– Хорошо ты считаешь, милок. Давай-ка посчитай, что же графу выгодней: взятку проверяющим дать и при деньгах наших остаться или поясок потуже затянуть и всё по совести сделать? Мы ж жаловались, бумаги носили, по нескольким городам проехались, вот в одном…
Голос пожилого человека был медленным, хриплым и тихим, принц невольно начал пропускать его речи мимо ушей, засмотревшись на сдвинувшуюся толпу, засеменившую к сваленным в кучу стогам сена. Только сейчас Никиас заметил, что стариков в поле больше не было, только лишь его собеседник, внезапно приковавший к себе всё внимание сына императора парой слов:
– Тогда взбунтовались все, не только наша деревня, но и многие другие.
Никиас оторопел, он хотел что-то спросить или возразить, но слова так и не сорвались с языка, поэтому тот продолжил слушать.
– Хотя люди просто за справедливостью пришли. Вот дядьку Укина помню, он тогда вилы захватил на всякий случай, хороший мужик был, пирогами меня угощал…
Его Высочество с отсутствующим выражением лица выслушал абсолютно не нужную ему информацию о каком-то дядьке Укине, про себя раздражаясь, что старец отошёл от темы.
– Так этот урод графский сразу давай выше писать[1], мол вооружённый мятеж, пришлите помощь. А сверху и прислали, – дед почесал бороду и дёрнул плечами. – Помню, как посреди деревни все старшие висели гнили, захочу – не забуду. А вот про…
Старец пустился в рассуждения, но Никиас уже ничего не слышал. Ужас и шок сплелись в его голове в эту секунду.
«Закон защищает каждого человека!»
«Законы нужно чтить и уважать!»
«Закон – это основа мира!»
Он впитал уважение к власти и столпам правопорядка чуть ли не с молоком матери. Ему твердили это учителя, во всех красках рассказывали книги. Но…
Разве это похоже на защиту? Несправедливое обвинение и виселица разве похожи на защиту простых граждан?
Единственный на всю деревню старик сейчас рассказывает историю своей жизни, громко опрокидывая что-то в глубине души молодого принца. Неужели этот старик врёт? Или врали учителя?