– Понравилось зрелище? – ехидство так и сквозило. – Жаль, что не досмотрел, в конце самое интересное.
Игнорируя пробежавшие по спине мурашки, принц взял себя в руки, не желая проигрывать в этом словесном поединке. Одного поражения Каю было на сегодня достаточно.
– А Вам такое интересно?
– Напротив, – незамедлительно отозвалась женщина, – человеческие жертвоприношения во имя несуществующих богов не вызывают во мне ничего, кроме отторжения.
– Жертвоприношения?
Защитный лёд в глазах Его Высочества чуть оттаял, уступая место заинтересованности:
– Жертва – это девственность? – из-за того, что он, движимый любопытством, говорил подобное наставнице, Никиас запнулся и покраснел ещё сильнее, чем при Кае.
Ахлис наклонила голову набок:
– В спокойное время, может, и девственность, но сейчас, как видишь, людям весьма тяжко. Поэтому, когда я говорю «человеческие жертвоприношения», я и имею в виду жизнь… смерть… убийство, – словно ребёнку, проговорила та, – как тебе угодно.
Молодой человек побледнел.
– Понятно.
Никиас отвернулся к окну, стараясь осознать услышанное, но не успел он предаться думам, как со стороны водителя раздался стук, а за ним последовал голос Кая:
– Ваше Высочество, в ящике, справа.
Принц захотел в эту секунду телепортироваться в отцовский кабинет, чтобы схватить тяжёлый арбалет и прострелить клятую стенку, за которой сидел главный ученик, чтоб его!
Ахлис, в условиях данной фантазии собственной персоной отделяющая Никиаса от цели, насмешливо глянула на молодого человека и потянулась в указанном направлении.
В этот момент всё внутри него забило тревогу, тело дёрнулось раньше, чем он успел осознать. Принц отбросил руку Ахлис и ногами заблокировал наставнице доступ к ящику.
Женщина машинально скривилась, но быстро натянула любимую ехидную маску.
– Что такое, Ваше Высочество? Не хотите насладиться литературой? – слова были похожи на откровенную издёвку. – Нет, Вы всё же почитайте, почитайте. Будет очень полезно.
– Глава Энин, я потом почитаю. Там просто карта местности…
– Ваше Высочество, я настаиваю, – напирала она.
– Глава Энин, пожалуйста… – жалобно посмотрел он.
Ахлис, игнорируя взгляд подопечного, порывисто и больно отпихнула мешающиеся ноги подальше от ящика, дёрнула за ручку и потянулась к нужному чтиву.
Неведомо, что руководило Никиасом, но он в мгновение ока схапал книжонку и выкинул ту в окно, лишь в последний момент замечая сверкнувшие искры золотистой плети.
Что ж… варёным раком его лицо сегодня уже побывало, значит, пришло время царственной физиономии сделаться похожей на сморщившийся маринованный помидор.
– Наставница, не надо… – в последний раз попытался принц, но, увидев, как женщина невозмутимо отозвала свой Дар и с видом победителя помахала книжкой, сдался. Поражение так поражение!
– Давайте почитаем вместе, Ваше Высочество, – она раскрыла книгу и, притворно удивившись, заметила. – О, тут даже есть иллюстрации.
Никиас помассировал пальцами небольшую горбинку носа, как бы демонстрируя головную боль:
– Я этого не вынесу.
– Отчего же? – подняла бровь Ахлис. – Как по мне, Вам просто необходимо теперь это прочесть.
Принц в имитации лицевого массажа добавил вторую руку, чтобы побольше отгородиться от учителя и не выдавать с потрохами крайнюю степень собственного смущения.
Глава Энин пару раз кашлянула, настроилась и начала декламировать:
– Урожайное божество Огаташу имеет две формы: живую и мёртвую. Считается, что в течение года Огаташу умирает и возрождается, и от того, как он проведёт отпущенное время в каждом из двух миров зависит плодородность земли. С середины осени Огаташу уходит на покой, забирая все дары людей, веселиться всю зиму среди усопших, хвастая достижениями, а весной возвращается к людям с гневом или милостью, проявляющейся в виде урожая.
Ахлис перевернула пару страниц и, найдя нужный момент, продолжила:
– Ритуал соития двуликого божества Огаташу с женщиной, которую он заберёт с собой в мир мёртвых, отняв жизнь в подвластных ему полях…