Поняв, что братец-Огаташу спас Его Высочество от дикого смущения, Никиас натянул серьёзную мину, поправил воротник и, спокойно дослушав, уверенно молвил:
– Вот видите, глава Энин. Обычная книга, стоило ли оно того?
Женщина аж опешила от такой наглости. Будто не этот щенок ещё минуту назад в мольбах здесь рассыпался! В общем, она не оценила подобной перемены, поэтому, громко захлопнув книжку, швырнула её в наглеца:
– Читай побольше – не выставишь себя идиотом, – одёрнула рукава. – Жду от тебя подробный пересказ о суэнских обычаях.
Принц, чуть не получивший многострадальной литературой по носу, торопливо подхватил книжонку и уткнулся в неё, вновь желая спрятаться от этой женщины.
А вечно прекрасное небо наконец громыхнуло и пошло разветвлёнными трещинами, гоня людей прочь с полей и проливая горючие слёзы о деве, раскрасившей нежные пшеничные колосья алым.
Из-за разыгравшейся грозы Никиас Шимиа не мог сосредоточиться.
Окна пришлось закрыть, поэтому стало казаться, что пространства в повозке сделалось ещё меньше, что, конечно, после сегодняшнего причиняло некий дискомфорт.
Увесистая книга, рассказывающая о юго-восточном регионе, уже до смерти ему надоела.
Наобум раскрыв страницу, принц пробежался взглядом по строчкам и наткнулся на обряды народов, проживающих ближе всего к срединным землям. Когда-то в тех местах располагалось ныне павшее государство Ахен, откуда происходила матушка Никиаса – первая принцесса, ставшая наложницей императора.
Мама часто рассказывала о традициях своего народа, пела бархатным голосом душевные колыбельные, учила языку.
А маленький Ники с упоением слушал…
Среди светлых гостиных, усеянных шёлком и мягкими коврами, он впитывал легенды и сказания, которые никогда не мог найти в книгах.
Ники всегда любил делиться чем-то увлекательным со старшими сёстрами, заботящимися о младшем брате и непременно окутывающими его теплом, поэтому старался запомнить каждое матушкино слово и позже поведать обо всём им.
Будучи маленьким, принц никогда не переживал о том, что не близок с братьями, будь то такие же дети наложниц, как Первый, Второй, Четвёртый и Пятый принц или сыновья императрицы – Третий и Седьмой принц. Тогда они казались ему такими взрослыми, статными, серьёзными, что Ники совершенно не знал, как к ним подступиться. Однако постоянно находясь в окружении мамы и милых сестриц, любовно затискивающих Ники, тот был безмерно счастлив и не обременён ненужными мыслями. Десятая принцесса обожала наряжать братика, Одиннадцатая и Двенадцатая – играться с его волосами и пробовать различные причёски, Тринадцатая – всегда звала порезвиться в оранжерее. Восьмая принцесса привила любовь к живописи и самостоятельно обучала молодого принца искусству изображения пейзажей, Девятая – показала, как должна выглядеть каллиграфия и как сделать каждую букву шедевром.
Ники помнил, как расплакался прямо на свадьбе Восьмой принцессы. В ту секунду ему казалось, что они больше никогда не увидятся, что теперь не будет никаких походов в художественные галереи, что они не сядут на большие качели и не попробуют вместе свежеиспечённые вишнёвые булочки.
Старшие принцы тогда тихо посмеивались над чувствительностью младшего, а вот сестрица, оправив алые свадебные одежды, подхватила на руки братишку, успокоила его и пообещала не пропадать, сказала, что будет жить совсем рядом с дворцом, значит, Ники всегда сможет навестить её.
Мальчик поверил сестрице, поэтому отныне слуги частенько сбивались с ног, подготавливая экипаж для поездки Его Высочества.
Затем узами брака связала себя сначала Девятая, а затем и Двенадцатая принцесса. На их свадьбах, принц, конечно, уже не исходил слезами, но тем не менее внутренне сильно грустил. Особенно, возвращаясь во внутренние залы дворца, которые теперь казались ему неправильными, лишёнными чего-то родного, он чувствовал, что всё меняется. А он? Наверное, он тоже должен…
Однако странные и неясные изменения принц почувствовал в себе через много лет только по приезде в восточный орден. Тогда, получая письма от родных, он искренне радовался, узнав, что и Тринадцатая принцесса вышла замуж за молодого герцога, а также удивился, прочитав, что он теперь в императорской семье не самый младший, ведь родился еще и Пятнадцатый принц.