Жилка на женском лице чуть дёрнулась, свидетельствуя о секундной заминке, однако та быстро рассмеялась и вновь указала на мужчин, готовившихся к отбытию.
– Охотники у нас прекрасные, гляньте, какие широкоплечие, сильные, на всякую дичь ходят, – хихикала она.
– Это хорошо, – покивал молодой человек, – заверните мне немного, с удовольствием попробую.
Назначенная за свёрток пирожков цена заставила стоявшего рядом Йена вскинуть брови, а вот принца вовсе не удивила: мясо достаётся не так легко, значит, платить надо куда больше.
Компания из двух человек неспешно двинулась обратно, Никиас предложил слуге отведать местные кушанья, но получив отказ, пожал плечами и начал аккуратно пробовать горячий пирожок. Нежнейшее тесто, окружающее сладковатую начинку, напоминающую более всего телятину, практически таяло на языке.
– Зря отказываешься, Йен, – довольно улыбнулся принц. – Это очень вкусно.
– Благодарю, Ваше Высочество, я не голоден. Лучше скажите, как Вам здесь?
– Я восхищён! – воскликнул Никиас. – Посмотри, какая здесь благодать! Люди какие добрые!
– Цены выше среднего, – тихо добавил слуга.
– Ну и пусть, – махнул рукой Его Высочество, отправляя в рот ещё один пирожок. – Я очень рад, что рядом с границей есть такое чудесное место.
– С границей? – удивился Йен. – Что Вам там глава Энин наговорила, пока меня рядом не было? Она опять желчью исходила на власть в Великой Империи? Да эту сумасше…
– Остановись, – выставил перед собой ладонь Никиас, – воздержись от оскорблений, это неприлично.
Йен проглотил остаток фразы, но вдруг повернулся, заслышав возглас:
– Молодой господин!
Голос принадлежал запыхавшейся женщине, продавшей им пирожки. Она догнала ребят и вручила принцу оставленный на столе кошель.
– Вы забыли, – пояснила та.
Довольству Его Высочества не было предела, он принялся долго, витиевато и сердечно благодарить женщину, немного отупело уставившуюся в ответ на тонну похвалы в адрес и себя, и Сурабуги.
Решив, что с благодарностью покончено, принц кивнул и развернулся, однако быстро спохватившаяся жительница придержала его за локоть.
– Благодарность – это хорошо, мне приятны слова молодого господина, но…
Далее она выжидающе уставилась на Никиаса, будто что-то должно было стать ясным.
– Но? – предложил ей продолжить принц, совершенно не понимая, что от него хотят.
– За доброе дело, как говорится, полагается и награда, – приняла смущённый вид та.
– Ты! – тихо возмутился Йен.
Его Высочество ещё мгновение осмысливал сказанное, но наконец всё понял, заливисто рассмеялся и раскрыл кошель. Достав пару золотых монет, бывших в ходу лишь у высшего общества, он, очаровательно улыбаясь, протянул их округлившей глаза женщине.
– Впервые слышу такое выражение, спасибо, что просветили.
«Вознаградив» горе-торговку, Никиас уволок с собой Йена, возмущавшегося из-за расточительности принца, а женщина провожала алчущим взором спешащих прочь молодых людей, шёпотом костеря себя на все лады за несообразительность и пряча меж грудей золото, споро обёрнутое платком.
– Ваше Высочество, нельзя же так! А если государь назначит Вас управлять каким-нибудь городом, также будете расходовать бюджет? Это неразумно!
Никиас, жуя вкусный и, как сказал Йен, дорогущий пирожок, невозмутимо выслушивал нравоучения, скользя взглядом по ряду домов.
– Не назначит, – спокойно заметил он. – Из всех принцев только трое удостоились такой чести, до меня вряд ли очередь дойдёт.
– Вас могли бы приставить к бывшим землям Ахена! – не унимался слуга, припомнив родину матери Его Высочества.
– Йен, – снисходительно улыбнулся Никиас, – отнеси, пожалуйста, мои вещи, а я пока пройдусь, – он протянул кошель и свёрток с пирожками, оставив себе лишь один.
Слуга вздохнул, но, разумеется, приняв предложенное, поплёлся к дому мужчины, по всем законам гостеприимства распахнувшего свои двери для путников.
Его Высочество же неторопливо пошагал по деревне, уже не концентрируя взгляд на чём-то, а скорее размышляя обо всём, что с ним приключилось за время поездки.
Во-первых, из-за своей импульсивности он убил человека…