Принц поёжился при воспоминании об этом. Говорят, что сделанного не воротишь, теперь же Никиас познал смысл этого выражения на собственном опыте. Чувство вины пустило свои жалящие корни в его нутро, болезненно свивая кокон где-то в груди. Никогда прежде ему не приходилось испытывать такое отвращение к себе и никогда ещё ошибки принца не были непоправимы. К сожалению, время вспять повернуть нельзя, можно только лишь сделать выводы.
Он передёрнул плечами и продолжил прогулку по открытой широкой улице, постепенно покрывающейся пятнышками дождя, прибивающего дорожную пыль.
Во-вторых, он узнал несколько занимательных исторических теорий…
В Императорском ордене, где принц учился раньше, происхождение демонов никак не объяснялось, мол, есть они и есть, люди тоже есть, а как появились лишь богам ведомо. Поэтому версия учителя показалась Никиасу крайне правдоподобной. А вот что до трёх великих кланов…
Местами теория главы Энин совпадала с действительностью, однако договор с демонами, тёмный путь Шиэлле, причина порицания тёмных магов – эти вещи точно не могли произойти в реальности! Никиас был готов согласиться и с тем, что моральный облик первого императора выходил весьма неоднозначным, и с тем, что драконье происхождение его рода являлось вымыслом. Однако остальное – досужая ересь.
Небосвод, словно ножом, прорезало молнией, вскоре громыхнуло.
В-третьих, он до сих пор не понимал, как относиться к явлению ритуальных убийств…
С одной стороны, религии очень важны, каждый человек имеет право верить во что он хочет, да и государство Юи всегда поддерживало идею о терпимости к разного рода верованиям, а значит нет в них ничего дурного. Только вот, с другой стороны, божество Огаташу хочет, чтобы с ним в мир мёртвых отправился человек. И для людей, верящих в силу Огаташу, убийство – уже не убийство, а подарок их любимому божеству. Да и сам «подарок» не противится и не просит ему помочь, наоборот, соглашается. Никиас искренне был озадачен данной ситуацией уже второй день.
Дожевав пирожок, принц, прячась от разыгравшегося дождя, прошёл через крытую улочку в неосвещённый павильон, устланный снизу песком, всё ещё пребывая мыслями где-то далеко.
В-четвёртых, какая же всё-таки прекрасная эта деревенька…
Теперь Никиаса посетила мысль о прекращении обучения в ордене и возвращении домой. Он прибыл на восток, желая понять, отчего же тёмный путь настолько порицаем, поэтому сознательно выбрал именно ту школу, в которой изучаются осуждаемые на западе искусства, а при избрании наставника твердил, что желает видеть в учителях только руководителя этой самой школы. Принц долго пытался подступиться к Ахлис Энин, почерпнуть из её речей что-то важное для себя, и в этом смысле первое задание стало весьма показательным. Наставница планомерно вносила в его разум смуту, рассказывая всякие очерняющие властителей небылицы, обличая несуществующие пороки общества и всё сильнее продавливая свои точки зрения. Она настолько преуспела в данном занятии, что Никиасу уже всё вокруг казалось ложным, но здесь… в Сурабуге… он прозрел. Его Высочество наконец увидел всё таким, какое оно есть. Глухая деревушка, от которой до Суэна на лошадях скакать около часа, смогла развеять весь тот лживый туман в его сознании.
Принц, бредя по павильону, споткнулся.
Только вот он сразу же окаменел, услышав снизу ругательства на суэнском.
– Смотри, куда идёшь, прояви хоть какое-то милосердие! Ходит тут и пинает! Все вы звери! Уроды! Ублюдки, чтоб вас всех демоны драли! Извращенцы!
Никиас просто хлопал глазами, совершенно не понимая, что происходит, кто это говорит и где этот человек.
Сбросив оцепенение, он наскоро сплёл заклятие света, чтобы в этом тёмном протяжённом помещении разглядеть хоть что-то.
– Ну и чего ты вылупился, скотина? – продолжали ругаться на понятном принцу суэнском.
На Никиаса грозно смотрела юношеская голова, торчащая из песка.
Голова.
В песке.
А тело?
– Ты совсем дурной? Хватит светить! – пискляво загорланила на принца голова.
– По-почему ты здесь? – заикаясь, спросил молодой человек, переходя на другой язык.
Голова удивилась:
– Так ты наш? Вызволи меня отсюда, всеми богами заклинаю! – слёзы покатились по грязным щекам.