– Мы ж платить готовы, – присоединился и третий визитёр.
Мужчина, приведший их в павильон, заливисто расхохотался:
– Так выбирайте, я ж не против. Ребята сейчас придут да откопают кого скажете.
Он приглашающе указал рукой.
Никиас проводил взглядом покупателей, счастливо побежавших выбирать наиболее подходящий товар, и быстро зашептал голове рядом с собой:
– Объясни в конце концов, что здесь происходит?
– Я из Суэна, из деревни рядом с границей с этими тварями. Одним утром просто проснулся связанный и с мешком на голове. Нас эти уроды сюда привезли, девок сразу продали, а парней… – он скривил рот. – Кастрировали в общем, а чтоб всё зажило поскорее в горячий песок закопали. Суки! Лекарства не додумались достать, а печку свою издевательскую – додумались!
Смачно сплюнув, суэнский юноша продолжил:
– Кто выжил – их на продажу евнухами, а всех остальных эти ублюдки на обед пускают. Видите ли, им со свининой пирожки не угодили, из нас надо лепить.
Никиаса замутило.
– Они… – Его Высочество постарался подавить рвотный позыв. – Они едят людей?
– А на что, по-твоему, те твари себе трупы присматривают? – огрызнулся юноша, – драть их? Хотя я уже и этому не удивлюсь, имперские…
Что сказал он дальше, принц не слышал, потому что сложился пополам от жуткого спазма. Его Императорское Высочество совершенно не по-императорски выблёвывал приготовленные из человечины блюда. Никиаса рвало недавними пирожками: кусочки мяса, смешанные с так понравившимся нежным тестом в неприятную кашицу, выходили сгустками. Глаза покраснели от натуги, вмиг раскрасившись алыми молниями и вспышками. Боль ударила в голову, а его всё продолжало рвать. Месиво из пирожков, съеденных натощак, уже давно обвалялось в песке, но Его Высочество не отпускали рвотные позывы. Желудок, будто скукожился изюмом, сжался, словно в судороге. Наружу теперь выходила лишь желчь – единственное, что осталось.
У Никиаса настолько разболелась голова, что он даже не заметил, как был схвачен за волосы.
– На кой ты сюда влез, маг? – мужчина, ещё вчера показавшийся приятнейшим собеседником, больно дёрнул принца, оттягивая голову назад.
По лицу Никиаса текли слёзы, в горле всё ещё стоял ком, алая одежда Школы Тёмных искусств была запятнана ошмётками еды и песка.
– И зачем вы сюда припёрлись, – цокнул мужчина и, поднеся к лицу принца свечу, прошёлся изучающим взглядом по чертам. – А ты ничего, ладный бы товар вышел, а впрочем… – он что-то прикинул в уме, – одним больше, одним меньше, не обеднеет ваш орден.
В мертвенной тиши павильона звякнули металлические оковы.
– Как знал, специально на магов взял, ха-ха.
Примечания:
Голову-матершилку заказывали?
Глава 11. Эта женщина не доглядела за принцем!
Никиас, находясь в совершенно расстроенных чувствах, испытывая острую боль в желудке и страдая от сильнейшей мигрени, попытался было оказать какое-никакое сопротивление, однако получил мощную затрещину, стремительно отправившую его в песок.
Голова суэнского юноши что-то заорала и принялась харкаться в обидчика своего «земляка», за что быстро получила по носу сапогом. Никиас же, схватившись за щеку, принявшую на себя удар, медленно вставал, стряхивая налипший песок и рассматривая на запястьях оковы, созданные для того, чтобы ограничивать магов-преступников, но точно не для того, чтобы преступники пленили ни в чём не повинных граждан.
Принц отёр рот, прокашлялся и выпрямился.
– Кто вам позволил истязать народ Суэна? – тон, с которым было это сказано, впитал в себя зимнюю бурю, разыгравшуюся средь ледников. – Кто дал вам право бесчинствовать на территории Великой Империи? Кем ты себя считаешь? Божеством…
Остаток фразы смешался с кровью, выступившей благодаря новому удару.
Мужчина расхохотался:
– То же мне, проповедничек! Если так радеешь за свою Великую Империю, – он выговорил это особенно противно, – то можешь возрадоваться! Послужишь ей, как следует, уж не сомневайся.
– Неужели ничего не боишься? – огрызнулся принц, обратив налившийся кровью взгляд к пленителю, кажется, мысленно разрезая того на лоскуты.