– Ох, маги так любят себя переоценивать… хочешь расскажу одну историю, а, маленький маг? Тебе очень понравится, – и, ухмыльнувшись, он присел на корточки напротив принца.
– Бабёнка эта ваша ещё ночью тут рыскала, – на лице Его Высочества не дрогнул ни один мускул, но внутри его обуяла тревога.
Мужчина склонил голову набок, вглядываясь в лицо собеседника и отыскивая желаемую реакцию:
– Своё получила уже. Как и ребятки ваши. Один молодчик, правда, удрать успел… находчивый.
Никиас помолчал, но вскоре всё же уточнил:
– И кто же удрал?
– Тот, кто привёз, – мужчина не отрывал взгляда от принца, видимо, стараясь прояснить для себя, принесёт ли побег этого мальчишки проблемы или же он просто смотался из трусости. Однако каждая черта пленника источала один лишь холод. Ничего более.
– И что собираешься делать с магами? Полагаешь, в ордене никто не заметит пропажу десятка адептов?
– Хватятся, – кивнул тот, – попозже. Приедут, спросят, а мы что? Как встретили, так и проводили, – развёл руками. – Да и к тому же, вы ж тёмные, значит, сдохнуть везде можете! С нечистью всякой возитесь, чай, не травами её отпаиваете.
– Мы выбрали! – крикнули из другого конца павильона.
– Уж прости, маг, пойду торговать, ха-ха! Опосля поболтаем, – с этими словами он защёлкнул ещё одну цепь на оковах принца и присоединил её к какой-то трубе.
Никиас проводил его взглядом, возвращаясь в трезвое и рассудительное состояние, а также, начиная обдумывать пути побега.
– Так я не понял, ты наш или имперский? – прогундосила голова, про которую все забыли на время.
Никиас бегло осмотрел собеседника и его пострадавший нос, после чего оторвал от одежды кусок, чтобы позаботиться о плюющемся защитнике.
– Мой отец из Юи, мама из Ахена, – тихо ответил он.
– М-м-м, Ахен… встречал я одного ахенца, почти на одном языке с ним общались. Тогда ясно.
Принц продолжал молча утирать хлещущий кровью нос суэнца, находя это занятие довольно концентрирующим.
Кай уехал, с наставницей непонятно что, то ли убили, то ли пленили, с соучениками тоже ничего не ясно.
«Что делать?» – главный вопрос, набатом бьющий изнутри.
Обычную цепь без магии не снять, оковы против магов уж тем более. Драться так?
Никиас отложил кусок алой ткани и стал наконец откапывать из песка бедного юношу. Бледные нежные аристократические пальцы копались в горячем песке, когда-то белый овал ногтей окрасился в коричневый, а местами в красный.
– Вот тут… и со спины тоже, – приговаривал суэнец.
Никиас отрешённо следовал этим негромким командам. Гроза тем временем и не думала затихать – по крыше павильона хлестали тяжёлые капли, бьющие со всей силы, словно говоря: «Мы стараемся! Мы сейчас сделаем здесь дырку, и ты будешь свободен!». Раскаты грома смешались с диким воем, то ли плача, то ли готовясь к атаке.
Этот вой был очень похож на музыку.
«Если это и музыка, то разве что похоронная», – удручённо отметил принц.
«У-у-у-у-у, а-а-у-у-у-у, у-у-а-у-у-у, а-а-у-у-у…»
Вой начал странно переливаться, но Никиас не успел обдумать это как следует, ведь ему пришлось в страхе застыть, завидев движение…
Трупов.
Тот мальчишка, перед чьим телом принц оказался ранее, единым движением выдернул из песка руки. Его примеру последовал и рыжеволосый паренёк и тот, что с глазами цвета грозового облака.
Никиас огляделся. Другие трупы нечеловечески мощными движениями выбирались из песка.
«У-у-у-у-у-у-у, а-у-у-а-у-у, у-а-у-у-у…», – стало раздаваться ближе.
– Задержались же вы, мужики! – повернувшись на шум в дверях, воскликнул тот, кто пленил принца.
«У-у-у-а, а-у-а-а-а».
Музыка (а Никиас теперь был уверен, что это именно музыка, а не вой) прекратилась.
– Да, я и впрямь задержался, – проговорил юноша, оторвавшись от флейты. – До вашей поганой дыры хрен доедешь по такому дождю.
Два человека среагировали немедленно: мужчина тут же выхватил из-за пояса тесак, а Никиас вскочил и закричал: