– Кай!
Главный ученик вновь взялся за флейту, извлекая из неё тоскливые, но вместе с тем злобные нотки. Сотни мертвецов разом повернулись в сторону вооружённого тесаком жителя Сурабуги и бросились на него.
Снаружи послышался топот. Часть оживших трупов побежала на улицу.
Кай, в мокром и запачканном местами одеянии, тем временем спокойно продвигался к Никиасу, обходя свежевырытые ямки и наигрывая свою заунывную песнь.
– Так себе выглядите, Ваше Высочество, – сочувствующе протянул он, посылая энергетический удар в цепь.
– Спасибо, догадываюсь. Тут ещё вторые оковы и…, – принц выразительно глянул на суэнца.
– Вижу… с оковами нужно к наставнице, заодно одежду принесёте для паренька, – Кай глянул на юношу, откопанного по плечи. – Идите, идите, а я пока этих каннибалов покошмарю.
Предвкушающе ухмыльнувшись, Кай снова принялся наигрывать мелодию, куда более агрессивную. Покупатели «нежного» мяса с криками уносились от подвижного товара, мужчина валялся в песке, скрученный двумя трупами.
Никиас, ведомый воодушевлением, уже оказался на улице, заполонённой людьми и не только. Жители Сурабуги сновали разбегались кто куда, женщины бросали свои котелки и уматывали подальше от поселения, но их быстро нагоняли мертвецы, посланные Каем. Тела, живые и неживые, смешались перед его взором. В этой суматохе найти наставницу он смог только благодаря склочному норову последней.
– Может, Вам ещё экскурсию устроить, лейтенант? Не охренели ли Вы со своими протоколами? Людей на закуски строгают, а Вам по…
Как же рад был в эту секунду принц услышать привычную ругань! Он, дважды поскользнувшись на сырой земле, понёсся в нужном направлении, в удивлении замечая, что в Сурабугу прибыли блюстители правопорядка. На белых лошадях разъезжали по деревне жандармы, щеголяя чёрными мундирами с золотистыми аксельбантами[1] и эполетами[2], вязали мужиков полицейские в своей тёмно-зелёной форме с белым кантом и широким поясом.
Стоявшая под красным зонтиком Ахлис Энин, с виду ни капли не пострадавшая, увидав принца, нетерпеливо окликнула его, но заметив следы побоев и оковы, в удивлении подняла брови:
– Надеюсь, на тебя налетел с десяток этих ублюдков, иначе я утрою твои тренировки, – заворчала она, призывая Проклятие.
Плеть послушной змеёй обвилась вокруг запястий молодого человека, после чего оковы опали на землю, на прощание жалобно звякнув. Его Высочество потёр руки, слушая разгневанную речь женщины и придвигаясь к ней поближе, чтобы тоже укрыться от ливня:
– Итак, лейтенант, записывай в свой протокол: во-первых, похищение людей; во-вторых, похищение иностранных граждан, что, несомненно, угрожает миру между Великой Юи и Суэном; в-третьих, каннибализм; в-четвёртых, членовредительство…
– Всё, что Вы говорите очень интересно, но нет состава преступления, – прервав Ахлис, пожал плечами средних лет лейтенант полиции.
Никиас ослышался? Нет состава преступления? Это как?
– Намеренная провокация Суэна и угроза национальной безопасности Вам не преступление? – зашипела глава Энин.
– С большой натяжкой.
– Погодите, – вмешался принц, – а все эти зверства? С каких пор они ненаказуемы?
– С тех самых, как эти ваши иностранные граждане стали рабами, – поморщившись, ответствовал тот.
Вместе с раскатом грома взъярилась и Ахлис:
– Они ими не были! А благодаря…
– Именно так! Благодаря тем мужикам, оказавшим сопротивление при проверке, они обрели статус рабов. И нигде вы не найдёте запрета калечить и употреблять в пищу существ этого статуса. Свод законов почитайте, прежде чем тревогу бить. А то мы ведь и жандармерию подняли из-за Вашего заполошного. Бунт – это не шутка, вот где состав преступления точно есть! И будьте уверены, Вашего ученика точно привлекут к ответственности за ложный донос!
Никиас поначалу опешил. Ему показалось, что всё происходящее нереально, лихорадочный сон, не иначе. Принц быстро прогонял в голове все законы, действующие на данный момент, но к собственному негодованию пришёл к выводу, что полицейский не обманывал.
«Закон не защищает рабов».
– А что до этих… всё, что можно сделать, так это арестовать за уже упомянутое оказание сопротивления.