Она скрипнула зубами:
– Как вы понимаете, горячие пески – это не то, чем богата Сурабуга, а вот особо одарёнными…
Ахлис хотела выругаться, но съела ещё не сказанное оскорбление:
– В общем, изобретательными личностями – да. Песка раздобыли, нагревать его научились, ну а дальше – по обстоятельствам. Парней молодых стали увозить из родных краёв да калечить. Только вот незадача! Помирают! Тела в гаремы не отправишь, как они раньше планировали, поэтому стали думать. А тут и услыхали, что в деревнях жрать нечего…
– Глава Энин, – кашлянул принц.
– Трапезничать не изволят рабочие, землица бесплодная да скотина хворая, что за несчастье, – притворно прилично перефразировала та. – Так и решили: и соседям помогут, и наживутся на чужом горе. Великолепные предприниматели, ничего не скажешь!
Ахлис повела компанию к крытым улицам, к которым принц не успел подойти ранее, но отметил при беглом осмотре деревеньки ещё с утра.
– Для тех, кто в песочнице помер, соорудили другое богомерзкое строение. Точнее… да, впрочем, сейчас сами увидите.
Никиас, лейтенант и ротмистр, ведомые главой Энин уже подошли к протяжённой деревенской улочке, скрытой под навесом. Принц всю дорогу готовил себя к тому, что ничего хорошего там не увидит, однако воздух всё же с шумом вышел из его лёгких, а зашёл обратно, уже смешавшись со сладкими железными нотками. По обе стороны здесь висели тела людей, словно на какой-то скотобойне. Перевязанные за ноги, висящие головой вниз, болтались почти ровными рядами мёртвые люди.
– Видимо, чтобы еда от влаги не портилась, они и понастроили себе столько крытых улиц, – заключила Ахлис.
Запёкшаяся кровь темнела на обнажённых телах плотной коркой. Иногда попадались и те, с которых была снята кожа.
Принц, с силой сцепив за спиной руки и плотно сомкнув челюсти, шествовал по этому отвратительному месту, кое он так воодушевлённо нахваливал в своих мыслях ещё утром. Никиасу думалось, что не вывернуло его только потому, что он уже успел исторгнуть из себя всё ещё в павильоне с песком. Его Высочество нарочно не всматривался в лица подвешенных людей, ведь понимал, что подобное зрелище будет являться ему в кошмарах, как наверняка ему явятся и тот мальчишка, возле которого принц упал, и тот, что был одарён пронзительным взором небесной кары, и тот…
И здесь перед ним мелькнули рыжие кудри.
«Редкий цвет», – лихорадочно мелькнула мысль. – «Может, это брат того, другого? Из павильона?».
– Глава Энин, ещё что-то? – сглотнув, спросил принц.
– Дальше есть разделочный дом, – невозмутимо проронила наставница. – Кухни тоже можем посмотреть, да и погреба…
Его Высочество отвернулся:
– Для протокола можете осмотреть, но я видел достаточно, – он направился вон из этого места.
Отойдя на приличное расстояние от человеческой фермы, Никиас, словно ища спасения, глотал свежий воздух, правда, ему всё равно тот казался испорченным, загрязнённым кровью и болью. Мимо него прошли мертвецы, волочившие какого-то старика. Принцу вдруг захотелось рассмеяться.
«Порядки наводят мёртвые, а не живые, что за вздор?».
– Ваше Высочество! – в молодого человека чуть ли не влетел Йен, с ужасом уставившийся на кровоподтёки, красующиеся на царственном лике. – Что же это с Вами? Простите меня! – разрыдался он.
– Йен, успокойся, откуда мы могли знать…
– Не уберёг Вас, – завывал слуга, упав на колени.
– Да поднимись ты! – шикнул в ответ Никиас, оглядываясь вокруг. – О, Кай!
Главный ученик, обрабатывавший раны другому юноше, закутанному в верхний алый халат, отвлёкся.
– Вставай, пойдём, – принц потянул за собой ревущего Йена.
– Отец из Юи, мать из Ахена? – спросил по-суэнски юноша, подставивший нос под умелые лечащие руки главного ученика.
– Так и есть, – кивнул Никиас, удивляясь, что не сразу распознал в пострадавшем обладателя буйной головы.
Иностранец хмыкнул, за что удостоился предупреждающего взгляда от Кая, вынужденного снова утирать вылетевшую кровь.