– Конечно, Ваше Высочество. Родители периодически пишут.
– Они рассказывали что-нибудь об этом? – принц махнул рукой в сторону окна, подразумевая, что спрашивает о железных воинах.
– Немного, теперь все о них говорят. Славят маршала, приезжающего в Илиго из походов. Ну… кто мои родители, а кто – Ваши, наверное, Вам побольше моего ведомо.
В том-то и дело, что нет… Никиас вёл переписку с матерью и сёстрами, а они редко когда заводили разговор о политике, предпочитая вместо этого поделиться или впечатлениями от книг, или рассказами о своих буднях.
Его Высочество промолчал, решив дождаться возвращения Кая.
– Быстро же эти железки стену отгрохали, – присвистнул главный ученик, энергично забираясь в повозку.
– Насколько быстро? – уточнил Никиас, потеснее закутываясь в плед.
– Год назад одна крепость стояла! – хлопнул в ладоши Кай. – Я когда раньше на задания в Суэн ездил, – весело начал он, но потом, одёрнув себя, видимо, вспомнив, что говорит с принцем, закончил с самым честным лицом, – всегда пересекал границу только через крепость.
Его Высочество прыснул:
– По лесам ты добирался, не лукавь.
– Как можно? – разулыбался Кай, но быстро перевёл тему. – Я слышал, что далеко не на каждой границе возводят стены, например, близ Афы их нет вовсе, а рядом с Оатоном стен совсем немного.
– С Афой сейчас идёт война, – задумчиво проронил Никиас.
– Почти выигранная, – слабо кивнул Кай, – видимо, потому и не строят, ждут окончательного присоединения новых территорий.
– Почти выигранная? – заинтересованно переспросил Его Высочество.
– Конечно, там же Рифо́.
А вот и хозяин «железок»…
Никиас признавал правоту Кая. Действительно, если на поле брани сражаются марионетки маршала под его командованием, то победа – это просто вопрос времени.
– Я устал, хочу вздремнуть, – тихо сказал принц, напоследок бросая взор на постепенно отдаляющуюся стену и преклоняя голову к обивке.
– Приятных снов, Ваше Высочество, – улыбнулся главный ученик. – Йен, а ты чего загрустил? Давай поиграем, я как раз картишки захватил, ну?
***
– Поднимайтесь, Ваше Высочество, – елейно пропели откуда-то сбоку. – Надеюсь, Вы, пока спали, не успели позабыть язык славного Суэна.
Никиас, замотанной в плед гусеницей, пошевелился и стал выбираться из мягких шерстяных объятий.
– Что такое, глава Энин? – хрипло спросил принц, оглядывая повозку и понимая, что он остался один на один с учителем.
– Приехали. Я, кажется, уже упоминала, что нам нужен переводчик. Вы подходите, так что поднимайтесь, пора побеседовать с жителями, – с этими словами она выпорхнула из повозки, позабыв закрыть дверь.
Повеяло вечерним холодом. Никиас поёжился, но, быстро собрав волнистые волосы в низкий хвост и прихватив зонт, последовал за учителем. К огромному сожалению молодого человека, всё ещё моросило. Земля под ногами звучно хлюпала, словно уже давно пропиталась водой, утеряв твёрдость и превратившись в податливую кашицу. Бредя за наставницей и изредка зевая, принц вскоре оказался перед бревенчатыми домиками, в один из которых с радостью заскочил, не желая больше ни секунды проводить на улице в такую дрянную погоду. Правда, ступив внутрь, Никиас поразился гнилостному запаху, витающему во влажном помещении, изобилующем плесенью.
– Скажите, что мы заночуем не здесь, – тихо бросил он наставнице, стряхивая капли с зонтика.
– Его Высочество не может прожить и пары дней без удобств? – съязвила, обернувшись, Ахлис.
Принц в раздражении поджал губы, но промолчал, следуя за учителем до нужной комнаты, где собралось с две дюжины деревенских жителей, запросивших помощь у ордена. Просторная и плохо освещённая комната вмещала немало народа, рассевшегося по лавкам вокруг скромно обставленного деревянного стола с угощениями. Среди них были и адепты Школы Тёмных искусств. Кай, к примеру, на ломаном суэнском жаловался на размытые дороги, правда, его, кажется, довольно плохо понимали.
– Ваше Высочество! – облегчённо позвал главный ученик. – Наконец-то! Присаживайтесь.
– Благодарю, я постою, – тонко улыбнулся тот, глянув на лавку, а затем на деревенских. – Итак, – начал принц, переходя на другой язык, – что у вас случилось?