Адепты ордена после вопроса Его Высочества стихли, стараясь уловить каждое слово, чтобы впоследствии проявить себя при выполнении задания. Ахлис, неторопливо осматривая стены и расхаживая по комнате, слушала жалобы местных жителей, переведённые учеником.
– Почти вся скотина мертва, около года назад начала болеть и постепенно у них не осталось ни коз, ни коров, ни кур. Проблемы с почвой – сколько не удобряй, ничего не выходит – вырастить хоть что-то удаётся с большим трудом.
– Спроси, чем же они питаются.
Никиас обратился к деревенским. Один мужик, руками разламывавший сваренного сазана, что-то затараторил и, вскочив, стал показывать на окно, а затем – и на рыбу в ладонях. Принц обернулся к учителю.
– Рядом река, говорят, рыбы очень много, только на ней и выживают.
Ахлис постепенно перешла от разглядывания стен к столу, теперь обратив свой взор к кушаньям, приготовленным из одной лишь рыбы.
– С водой, я так понимаю, проблем нет? – после вопроса наставницы, Его Высочество уточнил и это.
– Нет, колодцев много.
– Чего ж нас позвали? – Ахлис пристально посмотрела на мужичка, отвечавшего на большую часть вопросов.
То был староста, сразу как-то замявшийся, услышав от принца уточнение, что Школа Тёмных искусств не занимается решением земледельческих проблем. Мужик пожевал губу, глянул на кого-то, но тут заговорила женщина, резко подавшаяся вперёд. Принц, спросонья никого не рассмотревший, вдруг неприятно поразился: у женщины был очень болезненный цвет лица, почти серый.
– Она говорит, что своими глазами покойника видела. Говорит, многие стали мертвецов видеть после того, как земля испортилась.
Кай заинтересованно повернулся к женщине:
– Насколько свежие покойники?
– Чего? – не понял принц.
– Сколько прошло со дня смерти до того, как они увидели мертвецов? – пояснил главный ученик.
Несколько женщин стали называть дни: три, пять, семь, девять. Ахлис заложила руки за спину:
– А что же мужья ваши молчат? Они никого не видели?
– Нет, они ж у речки целыми днями, в деревню только вечерами возвращаются.
– Неужели в деревне одни женщины остаются? – продолжала расспрос глава Энин.
Деревенские зашептались, а потом ответили:
– Ещё в деревне жрец есть, он на рыбалку не ходит.
Ахлис дёрнула уголком губ:
– Полагаю, наведаемся к нему завтра. И что, часто у вас тут люди умирают?
Никиас обратился и с этим вопросом, придя в лёгкий шок: деревенские стали наперебой перечислять, сколько они схоронили на этой неделе, на прошлой, позапрошлой, припоминали, как много похорон справили за месяц, за три и пять.
– Глава Энин, думается, многовато, – многозначительно глянув, на жителей, оживившихся при упоминании мёртвых.
– Вижу… попроси ночлега.
– Я? – поднял брови Никиас.
– А кто? Я? Предлагаешь моим ученикам заночевать на улице? Нет, конечно, если вам больше по душе завалиться почивать в грязь и лужи, то милости прошу, – ехидно указала она рукой на дверь.
Никиас глубоко вздохнул и сразу выкинул из головы эти учительские остроты, концентрируясь на местных. Принцу не нравилось то, какими болезными они все выглядели. Поначалу он списал всё на плохое освещение, но теперь, вглядевшись в лица деревенских получше, понял, что каждый из них нездоров. Обсудив, где и как поселятся адепты, принц уже хотел выйти, однако одна женщина придержала его за локоть.
– Что же это ты, молодой господин, не поел ничего? Устал с дороги-то, наверное, да проголодался. Присядь, угостись, – она подвинула поближе посудину с запечённой рыбой.
С первого же взгляда на это кушанье, перед взором принца промелькнули злосчастные пирожки, с удовольствием съеденные им ещё утром. Никиаса вновь замутило.
– Не примите за оскорбление, но я не голоден, – учтиво улыбнулся он, после чего пошёл к учителю.
Наверное, Его Высочеству показалось, но Ахлис, услышав об отказе принца от еды, глянула на того… с одобрением? М-да, от таких эмоциональных потрясений уже мерещится всякое…