Серое небо, ниспосылающее нескончаемую морось, наверное, было одной из причин, почему принцу казалось, что деревня потонула в унылости. Грязные дороги, кое-где, слава богам, устланные потемневшей древесиной; плесень, зеленоватыми пятнами поедающая домишки; болезненная кожа деревенских.
Цветовая гамма суэнского поселения почему-то напомнила Его Высочеству одно произведение искусства, хранившееся когда-то в столице. Тогда, шествуя по светлым коридорам художественной галереи взгляд принца зацепился за мрачную картину, которая составляла диптих, вышедший из-под кисти одного оатонского творца. Левое полотно, в отличие от правого, пестрело яркими красками и тёплыми оттенками. На нём изображалась жизнь в самых разных проявлениях: где-то муж поколачивал жену; где-то по потонувшим в грязи улочкам пробегали босоногие нищие дети с игровыми палками и с шапками, в которые те собирали милостыню; где-то, согнув спины, трудились в полях здоровенные мужики в прохудившихся рубахах; где-то старая мать, еле сдерживая слёзы, провожала своего сына в военный поход. Центром картины являлась белоснежная статуя божества, выставившего перед последователями раскрытые ладони, словно вручая некий дар. Точно такое же божество красовалось и на правом полотне, ни капельки не изменившись. Вот только герои картины играли уже совсем другие роли: широко, но как-то неестественно улыбалась супружеская пара, где жена придерживала документы, будто, не зная, что с ними делать, и косилась на белую статую; дети, побросав палки да шапки, сидели за столиками перед учителями и сосредоточенно внимали их наставлениям; мужики, выстроившись в ряд, счастливо махали вслед телеге, увозящей зерно; рабочие прокладывали дороги, строили ратушу, новые дома и акведуки; на горизонте виднелись заводы. Никиас тогда долго вглядывался в правую картину, не понимая, почему после присоединения оатонских земель к Юи (а картина повествовала именно о данных событиях) при таких явных улучшениях простой жизни – градостроительстве, доступном образовании, сохранении религии, равноправии и прочем – правое полотно было таким мрачным и холодным. Трава потеряла свою свежесть, окрасившись в сероватый; одежда, которая теперь не была рваной или многократно перештопанной, стала тёмной; даже свет, источаемый, казалось бы, нетронутой божественной статуей, сделался холоднее. Принц, не обращая внимания на иных посетителей галереи, сравнивал две картины, на которых были одни и те же герои, за исключением юийских рабочих, и заметил ещё одно отличие: на правом, унылом, как про себя его назвал Никиас, полотне в области шеи всех художественных персонажей присутствовало некое затемнение, которое он не сразу разглядел. Его Высочество, усердно размышляя, покинул тогда галерею, а когда позднее вновь решил посетить её, искомого диптиха не нашёл.
Вот и здесь, прямо перед царственным взором, всё казалось потускневшим, выцветшим, потерявшим не только яркость, но и жизнь. Слишком серо.
– Ваше Высочество! – позвал один из соучеников, подбегая к Никиасу.
– Что такое? – мысленно настраиваясь на работу, спросил он.
– Глава Энин вчера сказала, что нужно сходить к жрецу, но потом запретила другим себя беспокоить, – адепт нервно поковырял ноготь на большом пальце. – Не могли бы Вы её позвать? Вам-то она ничего не сделает… просто, понимаете, нас не так много пойдёт, а вдруг жрец непростой окажется? Не хотелось бы, чтобы повторилось произошедшее в Сурабуге.
Принц про себя развеселился: «Глава Энин-то? Ничего ему не скажет? Правда?»
– Погоди, – кашлянул Никиас, – а почему не все пойдут? Неужели нашли что-то интересное?
– Если бы, – заломил брови соученик, – заболели они.
Его Высочество понимающе кивнул:
– Да, погода просто ужасная, неудивительно, что они простудились.
– Нет, Ваше Высочество, они… – адепт замолчал, подбирая выражение, – отравились, в общем.
– Вот как? – удивился молодой человек, подумал о чём-то и вдруг предложил. – Давай сходим к ним? Может, это зацепка?
Парнишка перед ним тут же перегородил дорогу, выставив вперед руки:
– Да на что там смотреть, Ваше Высочество? – наигранно рассмеялся он. – Не стоит Вам их видеть, поверьте, картина не самая приятная.
– Боги, да забудь о моём происхождении, – устало вздохнул принц. – Я, как и все вы, хочу просто выполнить задание. Ни к чему это, – и обошёл соученика.
– Ваше Высочество, да они там дрищут, как свищут, зачем? – адепт прикрыл рот ладонью, будто не хотел этого говорить, после чего схватил Никиаса под локоть и повёл в другую сторону, приговаривая. – Пойдёмте лучше к реке, Вас уже наши заждались, пойдёмте.