– Может, сначала сходим к жрецу?
– Да, точно! Пойдёмте, Ваше Высочество, главу позовём.
Никиас спускался к берегу вместе со всеми, параллельно любуясь этим тёмным, но по-своему прекрасным местом. Скрученные наподобие тысячи сгоревших рук, корни могли бы укрыть пару кроликов или кошек, ищущих приюта у природы. Две похожие ивы, стоявшие грустными пушистыми барашками, шуршали своей зелёной шёрсткой, не давая ученикам подслушать разговор своего учителя.
Кай среагировал первым, быстренько вскочив и приветливо улыбнувшись подошедшим. Он узнал о ситуации с заболевшими, но, дослушав, лишь печально кивнул, не предложив никакой помощи.
– Кай, чем их можно отпоить?
– Этого я сказать не могу, – развёл он руками. – Подумайте сами.
– Жестоко, – констатировал принц.
– Поучительно, – наконец подала голос Ахлис, всё также сидевшая с удочкой-проклятием. – Хватило же мозгов питаться местной едой. В проклятой деревне. Не хотят соображать, пусть познают всё на горьком опыте, – безжалостно отрезала та.
Главный ученик миролюбиво добавил:
– У нас много провизии, на всех хватит, так что, пожалуйста, ешьте то, что мы привезли с собой.
Адепты, поёжившись из-за отповеди наставницы, кивнули Каю в ответ, после чего решились попросить у Ахлис рыбы.
– Для проверки, глава Энин!
– Если хочешь, можешь и съесть, я ж не против, – ехидно бросила она, двигая к ребятам корзинку.
– Да мы уже поняли, что Вы не против, – пробурчали в ответ.
Никиас внезапно подумал о том, что одобрительный взгляд главы ему всё же не померещился с голодухи. Вот только… деревенскую еду он не стал есть не из-за того, что ему «хватило мозгов» не трогать проклятую пищу, а из-за того, что его до сих пор мутило при первой же мысли о непроверенной еде. Или Сурабуге. Или пирожках.
«Фу-у… только не снова!».
Никиас помотал головой из стороны в сторону, стараясь выкинуть лишние мысли и перестать думать о еде. Теперь его забавлял тот факт, что он ненароком заслужил одобрение от строгой наставницы. Хвала тошноте!
– Ничего не понимаю, – недоумённо бросил адепт, проверяющий рыбу.
Его Высочество вместе с другими учениками тут же оказался рядом, чтобы самостоятельно понять, в чём же дело. Принц направил энергию в рыбку, сканируя и изучая её.
«Как странно. Энергии очень много! Только вот, она смешанная: и светлая, и тёмная, и стихийная, и…»
– Вы тоже не чувствуете никакой отравы? – спросил принц.
Остальные поджали губы, усиленно размышляя. Ахлис подпёрла подбородок кулаком, рассматривая учеников с интересом ребёнка, выбирающего, какого жука ему сегодня насадить на иголку и поместить в коллекцию. А вот у Кая, растянувшего губы в улыбке, глаз задёргался. Наверное, ему стоит побольше спать. Никиас вновь направил энергию в рыбу, но услышал кашель главного ученика. Ох… Кай подмигивал, а не страдал лицевым недугом! Он взглядом указывал на других рыбёшек в корзинке, как бы говоря: «Проверь остальные, не только одну».
Его Высочество благодарно кивнул и поспешил всё проверить. И вот что он понял. Во-первых, у каждой рыбы была сильная, но в разных (похоже, случайных) пропорциях смешана энергия. Во-вторых, был небольшой живой след на каждой из них. Тоненький, почти незаметный. Когда Никиас проверял самую первую рыбку, он даже ничего не почувствовал, но чем больше он их сканировал, тем чаще стал замечать, что упускает из виду крохотную ниточку, словно духовную капельку, ведущую к хозяину. И так странно… вот вроде бы он чувствовал, что эта нить кому-то принадлежит, однако также ощущал, что эта нить водяная, а не человеческая.
«Ничего не понимаю», – обречённо повторил за учеником Никиас в своих мыслях.
Его Высочество почесал лоб, но так ничего и не придумав, изложил ощущения вслух. Соученики в ответ ничего внятного не высказали, лишь больше озадачились, Ахлис дёрнула краешком губ и с напускным разочарованием глянула на Кая, тут же принявшего вид простоты и послушания. Никиас наконец предложил наведаться к жрецу. К его мимолётному удивлению, Ахлис быстро убрала свои плети, выбросила в речку рыб и спокойно повела задумчивых учеников в гости.
– Кто-нибудь может рассказать о веровании этой деревни? – проронила женщина, пока шагала по хлюпающей почве.