Главный ученик, удостоверившись, что догадка верная, перевёл вопросительный взгляд на наставницу, та ответила лёгким кивком, разрешая действовать. Когда двое учеников придержали разозлившегося принца, Кай незаметно придвинулся ближе к жрецу, доставая из рукавов амулеты.
Как только безэмоциональный голос хозяина ветхой хижины стих, главный ученик Ахлис Энин рванулся вперёд, в мгновение ока оказавшись перед некрасивой плачущей маской. Кай с размаху засадил длинный обсидиановый амулет аккурат в раскрашенный резными шрамами лоб.
Энергия хлынула отовсюду: и жрец, и Кай сцепились в молчаливой духовной борьбе, по вискам юноши заструился пот, другие ученики отскочили назад, не понимая, что происходит, глава Энин сосредоточенно следила за жрецом, который, впрочем, быстро отступил, напоследок сбив миску и ковшик, покоившиеся на алтаре. С дерева заструились алые ручейки, почти бесшумно капая на размякший от влаги пол.
Тело жреца безвольно осело, маска была рассечена амулетом, впившимся в лоб, подобно острому гвоздю. Кай сдёрнул расколовшиеся части и посмотрел на безжизненное лицо человека, мгновением ранее поддерживавшего беседу. Сероватая, разлагающаяся кожа, пестрящая трупными пятнами и язвами; сильный, пробивающий своей смертоносной сладостью аромат гниения; ввалившиеся и будто бы ссохшиеся щёки; насытившиеся синевой губы.
– Неужели выпрыгнул? – хохотнул Кай, всматриваясь в лицо покойника.
– Кай, что происходит? – вмешался принц, прерванный во время межкультурной беседы.
– Моё люби-и-и-и-мое, – счастливо протянул он, – мертвяки! – и, очаровательно улыбнувшись, пояснил свои действия. – Я решил его сдержать, чтоб не кинулся ни на кого. Амулет именно для этого, что-то вроде клетки.
Юноша щёлкнул по мёртвому лбу, из которого торчал обсидиан:
– Вот только он сбежал. Тело оставил, а сознание перенёс куда-то… очень интересно, – воодушевлённо прокомментировал Кай, с энтузиазмом разглядывая все следы смерти на упавшем в грязь теле.
– А Вам он что сказал? – спросил один из адептов у принца.
– Чушь всякую. Он – жрец речного бога, и только его бог дарует жителям пропитание, поэтому ему все молятся. От отравления и нам посоветовал помолиться, – Никиас хрустнул шеей. – До нас магов не было, нам жрец не рад, хоронит людей он раз-два в неделю…
Слушая, как принц задумчиво припоминает все детали диалога, главный ученик вдруг вспомнил нечто, крайне смутившее его и, нахмурившись, решился прервать перечисления Никиаса:
– Ваше Высочество, а зачем Вы ему имя своё сказали?
– А-а-а, да… – принц нервно хохотнул, – он просто про судьбу начал говорить, якобы она с именем связана. Ну, я и поддержал его дурацкую легенду, что такого?
– Прошу Вас, будьте аккуратны. Имя – это не шутки. Если бы это был демон…
– Ой, да хватит уже! – вскричал один из адептов, уже доведённый до предела в этой гнетущей атмосфере. – У меня мурашки табуном по коже носятся, пойдёмте уже отсюда, пожалуйста!
– Конечно, – Кай кивнул и посмотрел на наставницу, та, словно через пелену, разглядывала принца. – Учитель?
Глава Энин очнулась от собственного морока, поморгала и вышла из хижины вместе со всеми, пожелав ученикам удачно добраться до домиков, а после – развернулась и пошагала в лес. Кай, проводив учителя ничего не соображающим взглядом, всё же отправился вместе с остальными в деревню. Уже там ученики позаимствовали у правой руки главы школы несколько книжек и уселись выискивать подсказки в домике у принца. Йен организовал вполне приличное чаепитие, а также принёс сухофруктов. Кто-то пролистывал пособия по некромантии, кто-то – сборник с божествами и религиями Суэна, кто-то – книгу по местным обычаям. Никиас же взял те самые сводки, которые ранее читала Ахлис. Пробегаясь по строчкам, он всё никак не мог понять, что именно вызывает в нём тревогу. Принц снова и снова вчитывался в текст, отчего только развивал в области висков головную боль.
Никиас сосредоточенно пролистывал страницы и устало тёр переносицу, но вдруг подскочил вместе со всеми.
– Либо я тупой, либо этого речного бога не существует! – ударил по столу адепт.
– В смысле? – участливо осведомился принц.
Ученик стал размахивать перед собой толстенной книжкой и злостно выговаривать: