– Да нет, что Вы! Сам в город ездил покупать, новёхонькое всё брали. Зачем же старьё в новом доме?
Мысли Никиаса закрутились в бешеном вихре: «За пять лет всё сгнило и покрылось плесенью. В каждом доме! Это ненормально! Сдаётся мне дело не в низком качестве материалов! Здесь что-то другое…». Принц вспоминал всё, чему учился: «Плесень появляется от сырости, древесина гниёт от влажности… всё из-за воды. Вода-вода-вода».
Разгадка была где-то совсем рядом, он чувствовал, просто не мог ухватиться за эту ниточку.
– Тьфу ты, опять солнце ушло. И так его не видно, а всё прячется, – пробурчал мужик.
«Вот оно! Осадки в этой местности выпадают равномерно, избытка быть не должно. В географических сводках сказано, что этот регион не отличается высокой влажностью и не изобилует дождями. Так почему же сейчас всё иначе?».
– Скажите, – запальчиво развернулся к мужику Никиас, – Давно у вас льёт без перерывов? Давно солнца из-за туч не видно? И как часто у вас не бывает дождей?
– Не бывает дождей? Ха-ха, молодой господин, у нас дожди даже зимой, вместо снега. А давно? – он почесал широкий пористый нос. – Давне-е-енько… вот, я Вам сказал, что перебрались мы подальше лет пять назад. А лить начало того раньше! Когда – уже не упомню точно, но задолго до этого. Скажу так, лет десять назад у нас и солнце было. И сухо тоже было! Ох, я что-то даже и не задумывался об этом! И правда!
Волосы у принца встали дыбом. Да у кого вообще может быть такая сила, чтобы на протяжении нескольких лет поливать эту землю дождями? Это просто невозможно! Это что, дитя человека и речного духа?
– Спасибо, что рассказали, я пойду, – быстро проговорил принц, кивнул на прощание и, забыв о своём благородном происхождении, убежал в сторону деревни, всё сильнее тревожась за соучеников.
Под ногами жвякала пропитанная водой земля, хлюпала и разлеталась в стороны грязь. Никиас летел к знакомым прогнившим домикам, постоянно поскальзываясь.
– За тобой кто-то гонится? – повысила голос внезапно возникшая неподалёку Ахлис.
Принц всё-таки шмякнулся на задницу. То ли чавкающая почва наконец добилась своего, то ли сыграл эффект неожиданности. Но всё же, Никиас-таки растерял всю скорость перед наставницей, стоявшей возле повозок, оставленных у одного из крайних деревенских домов. Её алые одежды, надетые несколькими слоями, отливали золотистой вышивкой, окаймляющей широкие рукава. Пухлые карпы[1] перепрыгивали с локтя на предплечье, плыли до кромки красного моря, ограниченного бледными кончиками женских пальцев. Подул ветер, распушивший свободно лежащие волосы главы Энин, не стянутые лентой на затылке. Малахитовое поясное украшение с белыми бусинами тоже колыхнулось. Бусины ударились друг о друга. Удивительное дело, но даже при такой пренеприятнейшей погоде подол одежд Ахлис оставался чистым, волосы не потеряли блеска, макияж (который наверняка был нанесён) не растаял, подобно упавшей на тёплую ладонь снежинке. Никиас чуть мысленно не назвал наставницу образцом элегантности, но быстро избавился от лишних мыслишек и принялся подниматься.
– Глава Энин, мне нужно Вам много рассказать! Здесь точно постарался кто-то очень сильный, я поговорил…
– У тебя уже готова версия? – спокойно уточнила Ахлис.
Никиас опешил:
– Поймите, это очень серьёзно.
– И всё же, условия задания были озвучены. Ты готов поделиться своей версией? – беспристрастно отрезала она.
Его Высочество чуть подался назад и выпустил воздух сквозь зубы.
– Я Вас понял. Приду, когда разузнаю всё.
– Подожди, – шагнула к нему Ахлис. – Мне есть, что с тобой обсудить.
Принц вопросительно глянул на женщину, преспокойно пошагавшую в сторону своего домика и, судя по всему, приглашавшую Никиаса проследовать за ней.
– Иду, – поторопился он.
– Госпожа Юно, – позвала Ахлис женщину, показавшуюся вдалеке, – Вы отправили птицу?
– Да, всё послала, не переживайте, – прокричала та с явным акцентом, видимо, владела юийским совсем немного.
– Благодарю, – кивнула глава и распахнула дверь выделенного ей домика, пропуская вперёд ученика.
Внутри не было этого пронизывающего запаха сырости, затхлости и гнили, встречающегося здесь повсюду. Это так удивило принца, что он с минуту пытался надышаться.