— Будут они тебя дожидаться, чучело гороховое! — огрызнулся Степка и взглянул на луговину.
Пусто, звери исчезли.
Прекрасным, волшебным видением она возникала на лесной дороге, проносилась по ней и исчезала за поворотом. Степка с прошлого года терялся в догадках: «Кто эта юная незнакомка на великолепной лошади?»
Красивая девочка на игреневом коне часто проезжала в сторону одного из поселков, отпочковавшихся от города. Всадница, видимо, берегла копыта лошади и не ездила по «бетонке».
Грациозная посадка, роскошные, распущенные волосы из-под каскетки, обтягивающие лосины, хромовые сапожки… Ни дать, ни взять — английская аристократка на прогулке. При виде юной наездницы сердце сладко щемило, и мальчик ожидал чуда. Некая неизвестная, загадочная жизнь протекала вне его. К ней не прикоснешься, можно лишь смотреть краешком глаза.
В один из июньских дней, когда мальчишка пас стадо, обед ему принес дядя Леша. Внезапно из-за поворота выехала легкой рысью восхитительная девочка. Степка замер с пирожком в руке.
— Хороша! — прищелкнул языком дядя Леша.
— Девочка? — спросил племянник.
— Лошадь! Нам бы такую.
— Дядя Леша, ты не знаешь, кто эта девочка?
— Лошадь принадлежит Виктору Ильичу, рыбному деляге, — гнул свое дядя, — я работал у него пару лет назад.
— Девочка его дочь?
— Далась тебе девочка, я про лошадь говорю, — он сделал затяжку и пустил клуб дыма, — девочка — дочь, учится в колледже.
— Корова приехала! — весело объявил с порога пошивочного цеха Степка. Швеи оторвались от работы и заулыбались. По плутоватой физиономии мальчика скользила легкая усмешка. В одной руке он держал большой пакет с бутылками молока, в другой — пакет с баночками сметаны и расфасованным творогом.
Работницы ателье сгрудились вокруг парнишки и разбирали заказанную продукцию. Мальчик принимал деньги, записывал заказы на следующий день, отшучивался на незатейливые подначки. Торговля закончилась в несколько минут. Продавец-разносчик не может «жевать сопли» и «тянуть резину».
Распрощавшись с клиентами, он вышел на улицу. До припаркованной «тойоты», за рулем которой сидел дядя Леша, было метров тридцать. Тут Степку и поджидала неприятность.
Напавшие на продавца ребята следили за ним давно и составили четкий план грабежа. Один пацан пристроился сзади, второй прижался справа, третий обнял Степку за шею и криво ухмыльнулся:
— Потолкуем, мелкий! — со стороны все выглядело безобидно, прохожие не обращали внимания на подростков.
Нет, не все просчитали начинающие урки! Не позабыл Степка жестокое детдомовское прошлое. В том прошлом жизнь у слабака, не умеющего постоять за себя, была унизительной и тоскливой. Не позабыл мальчишка и уроки самбо, которые давал ему дядя Леша. Клюнули нападавшие на его хлипкий, беззащитный вид и просчитались.
Степка нырнул под обнявшего его шею противника, захватил предплечье левой рукой, правой — куртку на груди пацана и провел классический бросок через себя.
«Врезать бы тебе ногой в печень! — мелькнула яростная мысль. — Жаль, время дорого и надо уносить ноги».
Нападавшие еще не пришли в себя, а Степка уже сидел в «тойоте».
— По газам, дядя Леша! — скомандовал он.
— Ты что взъерошенный, как панк с похмелья? — осведомился дядя Леша.
— Какие-то уроды напали и хотели отобрать деньги!
— Ты серьезно?
Племянник в двух словах объяснил ситуацию.
— С какого перепугу мы рванули от них, как пьяный от инспектора?
Мальчишка не отозвался.
— Вот он, капитализм с человеческим лицом, — разорялся дядя Леша, — массовая безработица породила миллионы тунеядцев и подонков. Отнять деньги гораздо труднее, чем заработать.
Родственник сокрушался о беспределе, пацан думал о своем. Степку и Саню бездетная семья Мариных взяла из детдома. Степку — раньше, Саню — позже. Марины занимались сельским хозяйством. Самая обычная в средней полосе России профессия фермер здесь, на Колыме, была непривычной и нелепой. В краю горняков и докеров, водителей и рыбаков фермеры считались фантазерами и Дон-Кихотами.
Мальчишкам было по душе сельское приволье, нравилось возиться с животными. Новая семья парнишек педагогических новшеств не знала. Марины руководствовались истиной: «Труд украшает человека». Достаток семьи зависел от надоев молока и сбыта, от качества и разнообразия продукции, от урожая на огороде.
Со Степки и Сани, как со взрослых, никто не спрашивал, но мальчишки не ленились.
Хуже дела пошли в школе. Довольно скоро одноклассники узнали, что родители Степки фермеры, и беспричинно ополчились на Степку. В конце второй недели к нему подошел лидер класса с приспешниками и, демонстративно зажимая нос, произнес: