В нашей секции кекусинкай Глеб не числится в перспективных бойцах, да и спортивные достижения его не волнуют. В уличной потасовке Глеб квалифицированно «каратнет» противника, и этого ему достаточно. Ускользнув от армии, пан спортсмен трудился на автостоянке, где и влип в неприятную историю.
— Кем приняли на работу? — интересуюсь я.
— Сварщиком.
Глеб поднимается и с озадаченным видом прохаживается по комнате, трогает стены, замеряет высоту потолка.
— Турник хочу установить, — отвечает он на не заданный мной вопрос.
— ???!!!
— Чем тут еще заниматься!
С сочувствием гляжу на полоумного. Сугубо городской человек не имеет понятия о специфике работы в артели. Кроме каторжного труда двенадцать через двенадцать, сварщика дергают в ночь-полночь на авральные ремонтные работы. Отработав ночь, утром, как штык, ты должен быть на рабочем месте.
«Отдыхать будете зимой!» — любимая присказка начальства.
Я не навязываюсь к парню с поучениями, завтра у него первый рабочий день, и он на своей шкуре почувствует артельные прелести. Мастерства и опыта после курсов у Глеба никаких, и ему придется несладко.
Ночью Колыма подтверждает неукротимый и непредсказуемый нрав. После удушающей дневной жары температура резко падает до нуля. Бульдозеристы и мониторщики отыскивают и надевают припасенные к зиме бушлаты и телогрейки, водители включают обогреватели в кабинах автомобилей.
Сегодня двадцать пятое июня, и такой выверт природы не удивляет местных жителей: «Колыма — чудная планета».
На участок мы приезжаем после обеда. Начальство выделило на помощь отцу геолога-экстрасенса, и они немедленно отправляются на полигон. Я ни на минуту не задерживаюсь на стане и спешу к плавучей фабрике.
В тайге пышно цветет шиповник, белыми пушистыми гроздьями распустились незнакомые цветы. На отработанных отвалах зеленеют рощицы молоденьких, гибких березок. Розоватыми и белыми цветками покрылись жимолость, рябины, брусника, голубика. Колымскому лету отпущено лишь несколько недель, и природа компенсирует его краткость буйной щедростью.
Перебредаю канавы, обхожу змеящиеся россыпи канав, перескакиваю мелкие ручьи и речушки по валунам и камням.
Вдруг до меня доносится отчаянный вопль:
— Помогите! Леша, помогите!
Сломя голову несусь мимо галечного террикона и оказываюсь на откосе котлована, заполненного прозрачной, зеленоватой водой. У противоположного берега бултыхается, молотит руками по воде и истошно кричит девчонка. Скидываю кроссовки, стаскиваю джинсы и в футболке ныряю в прогретую воду. В несколько взмахов пересекаю водоем, обхватываю утопающую за туловище и плыву к берегу. Испуганная купальщица клещом вцепилась в рубашку и мешает выгребать к отмели.
Вдоволь наглотавшись воды, девчушка кашляет, отплевывается, вытирает выступившие слезы. Тощенькая, жалкая, она вызывает неподдельное сочувствие, я отворачиваюсь, чтобы не смотреть на дрожащее, с гусиной кожей, тело.
Невдалеке одежда потерпевшей, и я приношу ей платье и полотенце.
— Оденься.
— Чуть не утонула, — лязгает зубами незадачливая пловчиха и надевает платье.
— Да, Гутиэре, ты не русалка, — подтверждаю я.
— Я не Гутиэре, я Майка. Пришла помыться, поскользнулась и угодила на глубину. Плавать я не умею.
Это беда колымских детей. За редким исключением, они не умеют держаться на воде. Я научился плавать во время отпусков, на «материке». Золотинка (я ее сразу узнал) чудом не утонула. Хочу спросить ее, где ребята, и осекаюсь: она не должна знать, что мне известно об их компании.
— Тебя бы в московский Аквапарк, — говорю я. — Там к воде привыкаешь и не боишься ее.
— Что такое Аквапарк?
Я рассказываю провинциалке о волшебных водных аттракционах знаменитого водного парка. Сапфировые глаза Майки горят от восхищения. Она повторяет за мной:
— Пещера ужасов. Водные качели. Осьминог. Батут.
Девочка печально улыбается и признается:
— Я на «материке» не была. В Магадан один раз со школьной экскурсией ездила и все.
С сочувствием гляжу на безнадежную темноту. Она не летала на самолете, не видела поезда, не плавала на пароходе, не каталась на трамвае и троллейбусе. Золотинка живет будто на другой планете: для нее все обычное в диковинку.
— Сколько тебе лет?
— В мае двенадцать сравнялось, потому и имя Майка.
— Как тебя родители в тайгу отпускают?