— Мне письмо передали.
— Почему ты на похороны не поехал?
— Как с голыми руками домой заявиться? — неуязвим Пашка. Его любимое выражение: «Артель — дело добровольное». И здесь лукавит вожак. Без ребят он беспомощен. Руководствуясь политикой «кнута и пряника», он паучьей сетью опутал компанию, присвоил себе статус геолога и горняка. Даже самостоятельный Лешка старается лишний раз не спорить с главарем.
— На что заработанное потратишь? — настойчиво выпытываю я у Лешки. Он мрачнеет, взгляд становится неприязненным.
— Ты знаешь, в какое старье нас обряжают в интернате? — цедит брат Майки. — Уютно тебе под крылышком папы с мамой! Мы одеты в пожертвованное шмутье и обязаны кланяться благодетелям! У интерната денег на одежду нет!
Майка подсаживается и приникает к брату.
— Хочу сестренку приодеть, себе кроссовки, брюки, куртку купить.
Золотинка преданно заглядывает в его глаза, Лешка ласково треплет ее по огненной голове.
— Носим поношенное, жрем брошенное! — вторит психанувшему Лешке неугомонный вожак.
Брат Майки зол до чертиков, я кляну себя за назойливость. Желание продолжать расспросы отпадает.
— Собирай вещи, сынок! — говорит отец. — Я закончил дела на участке, мы перебираемся в поселок.
Укладываю в сумку три банки сгущенки для Золотинки, насыпаю в пакеты рис, гречку, пшено, бросаю сверху десяток пачек «Беломора». Отыскиваю в столе тюбик антикомарина.
— Закончите «стараться», заходите ко мне в поселок, — кратко, без сантиментов прощаюсь я с пацанами.
Золотинка — иное дело. Я в семье один. Прилично одет, обут. Живу в комфортных условиях, и мне искренне жаль кроху-девчушку, вынужденную обитать в детском приюте, мечтой которой является учеба в «кулинарке».
Бесхитростная Майка смотрит на меня снизу вверх и с таинственным видом сообщает:
— У нас уже семьдесят два грамма!
Прикидываю. У подпольных скупщиков золотого песка грамм идет по двести рублей. Сумма выходит приличная.
— Леша мне нарядное платье и туфельки купит! — восторгается малышка и продолжает: — Спасибо, что спас меня! Леша сказал, что этого не забудет! До свидания!
— До свидания!
На улицах заброшенного поселка ветер вздымает пыльные смерчи, словно в пустыне. Отец уехал на отдаленный участок, я второй день предоставлен сам себе. Брожу по базе, где все по горло заняты ремонтом и обслуживанием горной техники.
— Салют, Глеб! — приветствую я земляка.
Он снимает маску и отдувается. По круглому лицу стекают градины пота.
— Пекло! — жалуется магаданец. Я подаю ему пластиковую бутылку с охлажденным чаем. Он жадно, взахлеб пьет.
К нему подходит молодой водитель БелАЗа Сашка. В левой руке у него лопата, в правой деревянный черенок.
— Глеб, по-быстрому привари, — просит он.
Сварщик недоуменно вертит в руках лопату с черенком и таращится на водителя. С едва сдерживаемой улыбкой смотрю на растерянного пана спортсмена. Наконец, до него доходит.
— Сгорит, — говорит тугодум, и мы втроем заливаемся хохотом.
На обед с ближайшего полигона подъезжают БелАЗы и погрузчик. Горохом сыпятся с огромного капота самосвала бульдозеристы, оставившие технику на участке. Я быстрыми шагами направляюсь к чудо-погрузчику Катерпиллеру С-992.
Вес гиганта 120 тонн. Кабина на высоте пять метров. Баллон весит пять тонн и стоит десять тысяч баксов. С-992 поражает любого, кто видит его воочию. Объем грандиозного ковша, грозно оскалившегося стальными клыками, восхищает знатоков и дилетантов.
Сегодня в дневную смену работает молодой водитель Володя. Он добрый парень. Дает мне порулить, когда на полигоне нет начальства, научил забирать в ковш грунт, поднимать и высыпать его в кузов БелАЗа.
— Только без баловства и трепа! — взял с меня слово Володя, и я его держу.
— Володя, возьми меня с собой до вечера, — прошу я. — Болтаюсь без дела, со скуки околею.
— Добро! В темпе обедаем, и на полигон.
Местность вокруг дороги на полигон напоминает ландшафт чужой планеты. Серые, унылые терриконы громоздятся справа и слева. Свинцовые, безжизненные отвалы, с которых пластами сползает зернистый песок и рушится в бесчисленные протоки, ручьи, речки. Каменистые и галечные холмы отработанной породы беспорядочными рядами покрывают долину.
Гигант-погрузчик, раскачиваясь на неровной дороге, как судно на волне, подъезжает к огромной куче песка, которую нагреб бульдозер. Через несколько минут прибывает кавалькада могучих самосвалов. Головной с ходу устремляется под погрузку. На полигоне дорожат каждой минутой и времени на раскачку не дают.