— Одно родителям, другое девушке, отдай лично в руки! Зимой в город не вернусь, оставят работать в шахте. Слава Богу, если весной отпустят на побывку! — он тоскливо глядит мне в глаза и просит: — Костя! Не говори ребятам в секции, что я так нелепо лажанулся! Может, выкручусь, всплыву!
— Удачи, Глеб!
У крыльца, на лавочке сиротливо поникшие сидят Майка и Толик.
— «Отстарались»? — приветствую я ребят и зову в комнату. Толик с жадностью поглощает холодную тушенку из вспоротой банки, Золотинка с тоской смотрит в окно.
— Где Лешка с Пашкой? — допытываюсь я, ребята молчат.
«К скупщикам поехали», — догадываюсь я.
Толик прикончил консервы и шарит настойчивым взглядом по столу: что бы еще умять? Подаю пластиковую упаковку с маслом, хлеб, сыр, наливаю чаю. Печальная Майка и к печенью не притронулась.
— Ты отчего такая пришибленная? — подшучиваю я. — Так подфартило, что от радости опомниться не в силах?
Я заглядываю в глаза девчушки и замечаю в них слезы.
— Что случилось, Майка?
Толик, проглотивший очередной бутерброд, будничным тоном сообщает:
— Кинул нас Пашка.
— Как?!
— Забрал девяносто два грамма, ствол и смылся.
Майка закрывает лицо ладонями и горько, навзрыд рыдает.
— Лешка осатанел! Сел на попутку и ринулся догонять в райцентр, оттуда будет добираться до Транспортного. Душу вынет из подлеца и вернет металл.
— Разве найдешь Пашку на Колымской трассе?
— Лешка перехватит! — уверен подросток.
— Все утащил, паразит! — жалко лепечет девочка. — И золото, и ружье.
— Не плачь, Майка! — успокаиваю я ее.
— Всю зиму по копейке собирали на продукты. Бутылки сдавали, цветной металлолом отжигали из кабеля. Месяц в тайге комаров кормили, руки в кровавых мозолях! Мы ему, гниде, доверяли! — бубнит Толик. — Такой гад!
— Я боюсь за Лешку, — шепчет девчушка. — Он бешеный! Прибьет вора, и его посадят в тюрьму. У мамки срок шесть лет. Она отсидела два года. Как мне жить!
— Точно, — подтверждает Толик. — Тетя Варя — «относчица», загремела по золоту, там статьи не амнистируются.
— «Относчица» — что такое?
— Выносила похищенное с промприбора золото.
С бессильной жалостью гляжу на девочку. Чем я могу помочь?
— Куда вы теперь?
— Поживем в артели «Старт», тетка Майки нас прокормит. Будем ждать Лешку.
Майка молитвенно складывает на груди ладони.
— Я обойдусь без платья и туфелек! Пусть Лешка вернется! На тоненькой, прозрачной шейке отчаянно пульсирует жилка. Чувство беспомощности охватывает меня. Я не в силах выручить ребят, попавших в переделку.
Набиваю пакет продуктами, суматошно сную из комнаты на кухню и обратно. Ребята сидят у меня до позднего вечера.
Что я могу сделать для них в пятнадцать лет! У меня даже денег нет, чтобы подарить Майке платье и туфельки… Будь я повзрослей, я бы разбился, но придумал что-нибудь.
Толик прощается, берет в одну руку пакет, другой рукой крохотную ладошку Золотинки, и мы выходим в заброшенный двор.
— Вы почаще заходите ко мне.
Майка с безучастным видом смотрит на обширную, изрытую бульдозерами долину реки и не отзывается.
— Приедет Лешка, и зайдем, — обещает Толик.
Две худенькие, жалкие фигурки бредут по неухоженной, обсаженной тополями аллее, и нестерпимо саднит и жжет сердце. Я слишком юн для решения таких проблем. Взрослые же отмахиваются от подобной мелочевки. Судьба одного человека для них семечки. У взрослых вопросы грандиозные, принципиальные, государственные.
Приезжал и вновь уехал отец. На участке Аргычан пошло хорошее золото, и необходимо постоянное присутствие геолога. Звонила из Магадана мама, требовала возвращаться — до начала учебного года три недели. Ближний полигон через неделю закрывают — пески промыты. Погрузчик и БелАЗы перебрасывают на Ветреный, за тридцать километров.
Я соскучился по маме, по городу, по приятелям. Может, собраться и уехать?
Чувство неясной вины гложет меня. Вины за сытую, благополучную жизнь перед горемыкой Толиком, хмурым сорвиголовой Лешкой, бедолагой Золотинкой.
Да разве я виноват, что у меня нормальные родители, что учусь в платной гимназии, что готовлюсь в университет, что… Да много есть «что»!
Я уеду в Магадан, обворованные, неприкаянные ребята вернутся в постылый интернат. Не будет куртки у Лешки, платья и туфелек у Майки, у Толика… Я и забыл о желаниях Толика!
Не отыскать Лешке на Колымской трассе воришку. И к лучшему. Он в состоянии изувечить жулика как Бог черепаху, и закон станет на сторону подлеца и проходимца. Неуместна здесь поговорка «вор у вора дубинку украл», все гораздо сложнее.