Запыленный, заляпанный грязью УАЗ предка стоит во дворе. Уговаривать его не приходится.
— Я и приехал отправить тебя домой, — говорит отец. — Собирайся. Навестишь подружку в больнице, переночуем в райцентре, и завтра я отправлю тебя в Магадан.
Автомобиль плавно вписывается в крутые виражи на спуске с перевала. На многих участках серпантины Колымской трассы не уступают по сложности дорогам Кавказа.
— Папа! — обращаюсь я к отцу. — Майка чудесная девочка и очень несчастная. Давай возьмем ее в нашу семью!
Отец поворачивает голову и изумленно смотрит на меня.
— Костя, нас мама на порог не пустит! Поспешность, скоропалительность до добра не доводят! Нужно обсуждать, анализировать, семь раз отмерять…
— Я уговорю маму, неужели она бессердечная!
— Ты где деньги на подарки взял? — меняет неприятную тему разговора предок.
— Акимыч дал.
— Благородный старик, — легкая улыбка трогает углы его губ, взгляд туманится. — Были люди на Колыме, титаны!..
— Неужели Золотинка нас стеснит или объест? — настаиваю я на своем.
Лицо папы заостряется и каменеет.
— Космос не обогреешь. Костя! — чужим, сдавленным голосом произносит он. — Со временем государство решит проблемы таких детей.
Отворачиваюсь и гляжу на проплывающие по сторонам золотистые сопки. Началась третья декада августа, и столбик термометра с регулярностью авиарейса уходит по ночам вниз, далеко за нулевую отметку. Осень на Колыме в полном разгаре.
Не по возрасту ранняя осень и преждевременные заморозки в судьбе Майки. Ей и другим обездоленным детям некогда ждать, они не могут отложить детство «на потом».
Взрослые, вспомните, ведь и вы были детьми!..
Курс зюйд-вест
Отрывок из повести
— Ссора ссорой! — горячится кап три с «Грозного». — Кусаться зачем? Он, что уссурийский тигр?
Юнга, побагровев от стыда и унижения, вжимается в переборку: — Конченная сволочь. Валька Урывин, вложил и не поморщился. — Как вы узнали о происшествии? — невинно справляется замполит тральщика, точно подслушав мысли юного краснофлотца. Политработник с эсминца «Грозный» тертый калач, легко разгадывает подтекст вопроса:
— Товарищ капитан-лейтенант! Наш воспитанник не стукач, не ябеда, он, как положено, доложил по команде!
Павел Никодимыч Чекмарев, замполит тральщика «Верный», задумчиво постукивает чубуком трубки по столешнице и хмурится.
— Вопиющее безобразие! — не унимается капитан третьего ранга. — Сегодня он товарища покусал, завтра уголовное деяние…
— Совершенно верно изволили заметить, — соглашается Чекмарев. — Безобразие!
Единственный на Тихоокеанском флоте выпускник школы юнг на Соловках, орденоносец, ходивший в боевые походы по охране караванов по ленд-лизу, участник перегона кораблей из США. На его счету четыре десантные высадки в Унгу, Начжине, Сейсине, Вонсане. Для флота война закончилась два года назад, только тральщики воюют. Тихий океан и прилегающие моря нашпигованы сотнями тысяч боевых мин. Ежедневный риск, постоянное нервное напряжение порой ломают и взрослых. Мирное время, никто не хочет погибнуть, опытные матросы подают рапорты на списание, а он ребенок. Три месяца назад взорвался и погиб с экипажем тральщик «Преданный».
— Офицер с эскадренного миноносца «Грозный» молчит.
Юнга, затаившийся у открытого иллюминатора, вздрагивает. На юте появляется боцман Корнилыч, изыскивающий недочеты в приборе. Юнга — из машинной команды, но лучше боцману не попадаться.
…Валька Урывин постоянно задирал Толика Степина, воспитанника с «Верного». Век бы его не видеть, да куда денешься! Все четырнадцать юнг кораблей военно-морской базы Порт-Артур с утра до обеда учились в школе, на берегу. Урывин, самонадеянный подросток, щеголял медалью «За победу над Японией» и ходил в вожаках среди ребят. Он с первого взгляда взъелся на Толика.
Юнга с «Верного» —худенький, небольшого роста с остреньким носиком, щедро посыпанным веснушками, ему поперек дороги не становился. Может, Вальку задевали черно-оранжевые гвардейские ленточки на бескозырке Степина (юнг-гвардейцев было только трое), возможно, орден и две медали на форменке юнги с «Верного».
— Под ураганным огнем пушек я заменил раненого сигнальщика и не покинул пост до конца боя! — лихо «травил» вчера на большой перемене Валька. Одноклассники и особенно одноклассницы с восхищением пялились на самозваного героя-краснофлотца. — Суки-писари похерили представление на Красное знамя в штабах! Ничо! Мой кап враз шорох наведет, орден получу!