Через некоторое время они были вынуждены сделать привал и пообедать, не разводя огня. Солнце сияло, каменные стены отбрасывали яркие блики, они смотрели на них, пока не были вынуждены отвести взгляд. Но они и не думали прекращать поиски; было невозможно оставить долину не исследованной, и, после обеда и краткого отдыха, они их продолжили. Около полудня они обнаружили расселину в скале, которую посчитали довольно пологим спуском, позволявшим оказаться в долине, но, когда они добрались до нее и обнаружили, что не ошиблись, было уже слишком поздно.
Впрочем, расселина поросла невысоким кустарником, делавшим спуск относительно безопасным даже в сумерках, и они воспользовались ею, выискивая надежные места, прежде чем сделать очередной шаг, и придерживаясь за ветки и лианы.
Заходящее солнце заливало долину потоками красного и золотого света. Стены были окрашены яркими цветами, внизу зеленели деревья и трава. Герберт остановился и, тронув Чарльза за плечо, указал на маленькое пастбище в центре долины, где паслись бизоны. Он узнал их с первого взгляда, поскольку ни с кем иным этих огромных животных, с лохматыми шеями и голыми лопатками спутать было невозможно.
Никто из них не пытался скрыть свое удивление и, возможно, не поверил бы своим глазам, если бы не присутствие товарища, видевшего то же. Они знали, как, впрочем, знали все, что бизоны были истреблены на юго-западе несколько лет назад, и что единственное стадо, оставшееся в Соединенных Штатах, бродило где-то в труднодоступных местах Колорадо, - и все же здесь видели перед собой еще одно стадо этих великолепных животных, спокойно пасшихся, состоявшее, по крайней мере, из пятидесяти голов, насколько они могли сосчитать.
- Герберт, это, действительно, я? - пробормотал Чарльз. - И я здесь? Я не сплю?
Он осторожно прикоснулся ко лбу пальцем, как бы для того, чтобы понять - действительно ли это он, из плоти и крови?
- Да, Чарли, могу тебя заверить, это действительно ты, - ответил Герберт. - И я рад, что ты здесь, и можешь подтвердить, что я вижу то, что вижу.
- Это не иллюзия? Ведь это бизоны, настоящие живые бизоны? Я не ошибаюсь?
- Нет, я тоже их вижу. Мы оба, одновременно, не могли бы видеть одну и ту же иллюзию.
Некоторое время они продолжали неподвижно наблюдать, обмениваясь удивленными и восхищенными фразами, радуясь очередному своему открытию, поскольку считали обитателей долины не менее важными, чем сама долина. Солнце нависло над дальним ее концом огромным красным шаром, оранжевые лучи которого пронизывали все окрест.
Все, освещенное ими, казалось, увеличилось в размерах. Бизоны казались просто гигантами, огромные деревья полыхали огнем, ручей переливался красным и желтым там, где его поверхности касались солнечные лучи. Снова и снова они повторяли друг другу, какое замечательное открытие сделали, поглядывая на висевшие за спиной ружья, поскольку там, в долине, их ожидала удивительная охота. Герберт сокрушался, что скоро наступит вечер, но Чарльз полагал, что ночной отдых пойдет им только на пользу. Они снова стали спускаться. Солнце скрылось за горами, красные и золотые сполохи исчезли, долина погружалась в темноту. Стадо бизонов исчезло, но они нисколько не сомневались, что снова увидят его; они продолжали спуск, цепляясь за ветви и лианы, прошупывая ногой каждый камень, прежде чем ступить на него.
Сгущавшиеся сумерки были не настолько плотными, чтобы совсем скрыть стены; деревья и ручей также были видимы, пока они спускались. Когда оставалось совсем немного, мальчики увидели, что долина имеет большие размеры, чем это казалось им сверху; они были удивлены, каким образом здесь могли оказаться бизоны, поскольку сюда не было иного пути, кроме того, которым прошли они.
Наконец, мальчики оказались среди зарослей и камней у подножия скал, и, стоя в траве, доходившей им до пояса, смотрели в небо, ощущая себя словно бы на дне огромного колодца.
Сумерки по-прежнему позволяли разглядеть местность, поросшую тут и там кустами и деревьями.
Не останавливаясь и не оглядываясь, они быстро направились к небольшому открытому пространству, на котором видели пасущихся бизонов, на ходу проверяя ружья, чтобы убедиться, что они должным образом заряжены. Окружающая их обстановка казалась им нереальной.
Наступившая ночь не была совсем темной. На небе высыпали звезды, в их бледном свете можно было различить скалы.
Они добрались до ручья, увиденного сверху, небольшого потока чистой воды, глубиной в фут или около того. Здесь они остановились, чтобы напиться и освежиться, и нашли воду прохладной и приятной на вкус.
- Наверное, он скрывается в какой-нибудь расселине, - сказал Герберт. - Должен же он как-то вытекать отсюда.
Но Чарльз не ответил, а просто дернул за рукав, призывая двигаться дальше. Герберт последовал за ним. Теперь они думали только о стаде бизонов, и каждый, в глубине сердца, начинал сомневаться, не привиделось ли оно им.
Была еще одна вещь, казавшаяся странной и невозможной, - долина представлялась безжизненной. Пока они шли, ни одно животное не было потревожено их шагами. Среди пышной растительности не было видно птиц. Стояла тишина, нарушаемая только звуками их шагов и учащенного дыхания. Герберт заметил эту тишину и отсутствие жизни; они время от времени останавливались и прислушивались, но ничего не слышали. Ночь стояла безветренная. Ни один лист на деревьях не шевелился, воздух казался тяжелым, а их лица в темноте - смертельно бледными.
Пройдя еще ярдов пятьдесят, мальчики приблизились к открытому пространству, на котором видели пасущееся стадо. Они вновь почувствовали уверенность, что нагонят его, а поскольку головы животных были повернуты к югу; мальчики подумали, что бизоны продолжили двигаться в южном направлении, поедая траву. Они ненадолго остановились, чтобы проверить ружья, их охватил охотничий азарт. Стадо, все еще остававшееся невидимым, перестало быть чем-то нереальным.
- Скоро я добуду огромного быка, - сказал Чарльз.
- И я тоже! - отозвался Герберт.
Им было приятно осознавать, какая охота их ожидает, они чувствовали волнение, заставляющее людей рисковать жизнью в своем стремлении добыть какого-нибудь опасного дикого зверя. Сумерки сгущались, и хотя долину заволакивало туманом, он был недостаточно плотным, чтобы помешать преследованию.