Чарльз крепко держал Герберта за руку, и чувствовал, как она дрожит.
Когда они оказались возле цепи бизонов, те, казалось, расступились, давая им пройти. Они наткнулись на свои ружья, лежавшие на земле там, где они их бросили во время своего панического бегства, и подняли их. У них не было ни малейшего желания стрелять в бизонов, и они испытывали от этого странное облегчение. Страх постепенно исчезал, они ускорили шаг. Чарльз отпустил руку Герберта, они чуть не бежали, глядя на темную линию, отмечавшую спуск, по которому они проникли в долину.
Внезапно Герберт положил руку на плечо Чарльз и кивнул через плечо. Оглянувшись, тот увидел, что бизоны следуют за ними, подобно почетному эскорту. Герберт рассмеялся и сказал, что животные хотят убедиться в их уходе из долины. Чарльз был с ним согласен, но этот молчаливый эскорт снова вызвал у него безотчетный страх.
Очертания подъема становились все более отчетливыми, стали видны скрывающие его кустарник и лианы, и через несколько минут они уже шли по нему. Чарльз чувствовал себя преступником, убийцей, с позором убегающим с места преступления, и это чувство, возникнув в нем, только росло, не желая уходить. Герберт был его сообщником, и, конечно же, его поведение свидетельствовало о том, что он сознает свою вину.
Чарльз ускорил шаг, стараясь как можно скорее уйти отсюда. Герберт старался не отставать; ничего не говоря, они достигли первой площадки. Не оглядываясь назад, они еще некоторое время поднимались, после чего Чарльз облегченно рассмеялся. Стадо бизонов возвращалось на свое пастбище.
- Эти животные вовсе не наша выдумка, - сказал Чарльз.
- Да, - сказал Герберт, также почувствовав облегчение, - но наше воображение поработало на славу. Я читал о таких вещах. Необыкновенная долина, ночь, чудесная находка стада животных, считающихся истребленными, суеверный страх, - все это привело к тому, что мы многое себе нафантазировали.
- Но нас, в самом деле, преследовали бизоны.
- Разумеется, и они следили за нами, пока мы сидели на деревьях.
- Интересно, как они здесь оказались.
- Прошли через какую-нибудь расселину, которую мы не нашли.
- Я думаю, - сказал Чарльз, - возможно, животные этого стада развили качества, оставшиеся неразвитыми у обычных бизонов с равнин. В горах северо-западной Канады имеется редкая разновидность бизона, именуемая лесной бизон, он более крупный и свирепый, чем обычный. Вероятно, вначале эти были такими же, но, уйдя в горы, стали большего размера и приобрели свирепый характер по причине их среды обитания.
- Наверное, ты прав, - сказал Герберт, - и, скорее всего, именно по этой причине они взяли нас в кольцо. Но, хотя они и напугали нас до полусмерти, Чарли, и заставили меня дрожать от страха и холода, у меня нет желания охотиться на них. Что касается меня, то я никогда никому не расскажу о них.
- Я тоже, - отозвался Чарльз, - за исключением профессора и Джеда, которые, я уверен, будут молчать, как и мы.
- Разумеется! Когда я говорил никому, то имел в виду - никому кроме них, - сказал Герберт.
Они продолжали подъем, и закончили его той же ночью. В деревню они вернулись поздно, на следующий день, и нашли профессора и Джеда очень встревоженными. Профессор был очень удивлен, когда они рассказали ему, что с ними случилось.
- Вам посчастливилось сделать великое открытие, - сказал он. - И я рад, что не пострадали ни вы, и ни одно из этих замечательных животных. Пусть они живут спокойно, в безвестности, как и колония бобров.
Джедедайя Симпсон из Лексин'тона, К-и, усмехнулся.
- Сегодня не каждый мальчик может попасть в окружение бизонов, - сказал он, - и, держу пари, Чарли, что когда вы с Гербертом сидели на деревьях, то были бы рады услышать, как я играю на аккордеоне "Дом, милый дом".
- Конечно, Джед, - ответил Чарльз. - Это было бы здорово. Мы не раз вспоминали о тебе.
- Ну ладно, - сказал профессор, - после такого приключения вы имеете право на отдых.
<p>
ГЛАВА XI. ДРЕВНЯЯ БАШНЯ</p>
Но их отдых не мог быть долгим. В первую ночь после возвращения, мальчики рано отправились в свои кровати в маленьких домах на скалах. Поскольку хижины располагались близко друг другу, теперь каждый имел собственную спальню. Спальня Чарльза располагалась рядом со спальней Герберта; пожелав друг другу спокойной ночи, они разошлись.
Чарльз минуту или две стоял неподвижно, прежде чем лечь. Многочисленные уборки привели к тому, что дом его был чистым, а воздух в нем - свежим. Плесень и запахи прошедших веков исчезли, он радовался, что снова оказался в этом странном, но уютном, месте. Он смотрел в круглое окошко, диаметром семь или восемь дюймов, и видел темное пятно неба. На этом пятнышке не было ни одной звезды, он знал, что небо скрыто облаками. В большом каньоне застонал ветер.
Чарльз знал, что скоро начнется дождь, столь редкий в этой области, и был рад этому. Он чувствовал себя все более и более комфортно. Ветер поднимался по каньону, наконец, он ворвался в маленькое окошечко. Чарльз открыл дверь, и в дом хлынул второй поток воздуха. Если судить по направлению ветра, дождевые струи не будут попадать в дом, а значит, атмосфера внутри останется свежей и прохладной. Живя дикой жизнью, Чарльз стал сильнее, его легкие требовали больше воздуха, чем прежде.
Он стоял и смотрел, пока не увидел всполохи молний на горизонте и не услышал сердитое ворчание грома, эхом прокатившееся по каньонам. Звук этот в обширном лабиринте высоких гор и огромных ущелий был непередаваемо торжественным и величественным, даже грозным. Чарльз не мог до конца избавиться от чувства страха, слыша гром, и был уверен, что древние обитатели скал, живя в таком окружении, должны были составить свой пантеон из богов грома, молнии и бури.
Он увидел невероятно огромный отблеск молнии на черном базальте скалы в миле отсюда. На мгновение камень, казалось, вспыхнул, с него, вниз, запрыгали огненные шары. Затем снова наступила тьма, но секунд через двадцать молния увенчала огнем высокий, пустынний пик. Вскоре молния и гром прекратились, хлынул дождь.