- Не буду, - с ликованием ответил мальчик. - Я не собираюсь терять своего преимущества.
Медведи ничего не знали о ружьях и, вероятно, никогда прежде не видели человека. Их ярость переместилась с башни на дерево, они, как и прежде, терзали его своими когтями. Их ярость не уменьшилась даже тогда, когда пуля поразила огромного самца. Поначалу, он упал на землю, но затем опять поднялся, разъяренный даже больше, чем прежде. Это было поистине ужасное зрелище: обезумевший от ярости зверь, истекающий кровью. Чарльз решил сначала покончить с ним, прежде чем заняться другими, и, прицелившись, выстрелил ему прямо в сердце. Но даже после этого огромный зверь жил еще несколько минут.
Чтобы убить самку, понадобилось четыре пули, еще две - на одного из молодых медведей. Оставшийся в живых бросился наутек. Чарльз мог застрелить и его, но не стал этого делать.
- Прекрасно! - крикнул профессор из своей башни. - Благодаря твоей смелости и мастерству, осада снята, и мы снова можем спуститься на землю.
Так они и сделали.
<p>
ГЛАВА XII. ДРЕВНИЙ ДОМ</p>
Прежде, чем осмотреть убитых гризли, профессор Лонгворт подобрал свои ружье и пояс с патронами.
- Откуда мне знать, что через мгновение из кустов на нас не набросится целое стадо гризли? - Он пожал плечами. - Никогда больше не позволю себе такую небрежность.
Затем, при ярком лунном свете, они принялись осматривать мертвых монстров. По их прикидкам, самец весил никак не менее тысячи фунтов, он был даже больше чем тот, который прежде встретился Герберту и Чарльзу; самка была не намного меньше. Их огромные когти, длиной в несколько дюймов, напоминали ужасные стальные крюки.
- Ursus horribilis, - сказал профессор. - Медведь ужасный. Таково должно быть его истинное название. Они его заслуживают. Нет более страшного хищника, чем они. Этими когтями они с легкостью могли бы разорвать тигра или льва.
- Мы ведь не позволим пропасть здесь таким прекрасным шкурам? - спросил Чарльз.
- Конечно же, нет. К счастью, у меня большой опыт в снятии шкур. Затем мы поместим их на первый этаж и оставим там на просушку, после чего вернемся и добавим к той, которая у нас уже есть.
Но сколь бы ни был умелым профессор Лонгворт, даже с помощью Чарльза им понадобилось много времени, чтобы снять шкуры со всех трех медведей. А когда они отнесли их на первый этаж, то почувствовали себя совершенно обессилевшими.
Но еще задолго до этого у них появились гости. Из кустов время от времени выглядывали пять больших треугольных голов, пять пар горящих глаз внимательно за ними наблюдали.
- Горные волки, - сказал профессор. - Это большие, свирепые звери, но нападать на нас они не будут. Они дожидаются момента, когда мы уйдем, чтобы устроить себе праздник. И они его дождутся. Хотя мне и жаль оставлять пару тысяч фунтов, или даже больше, медвежьего мяса этим хищникам.
- Не только им, - заметил Чарльз. - Взгляните.
Над ними, в вышине, парили стервятники.
- Полагаю, следует ожидать визита горных львов и прочих гостей, - пробормотал профессор. - Нужно быть к этому готовыми. Настало время позавтракать, Чарльз, нам нужно подкрепить силы, прежде чем уйти отсюда.
Они развели огонь, профессор Лонгворт отрезал самые лучшие куски от туши младшего медведя, они приготовили их и нашли очень вкусными. Во все время их завтрака из-за кустов раздавался лай и рычание. По меньшей мере, с дюжину треугольных голов время от времени выглядывали из зарослей. Количество стервятников заметно увеличилось, они спускались все ниже.
- Гости торопятся получить свою порцию добычи, - сказал профессор, - но мы еще не закончили. Я все еще голоден. А как ты, Чарльз?
- Я тоже. Молодой медведь чудесно хорош, когда у тебя разыгрался аппетит. Я, пожалуй, возьму еще кусочек. Этот шум в кустах, это рычание, они вас не раздражают, профессор?
- Поначалу раздражало, а сейчас я просто не обращаю на них внимание. Было бы неплохо, мой мальчик, если бы ты взял ружье и всадил пулю в одну из этих мерзких треугольных голов.
Чарльз, не говоря ни слова, выстрелил в самую большую. Раздался вой, зверь подпрыгнул и исчез в кустах. Послышались рычание, лай и возня. Это было такое ужасное смешение звуков, что Чарльз невольно вздрогнул.
- Каннибализм, - спокойно произнес профессор, продолжая завтрак. - Они едят того парня, которого ты подстрелил, и, вероятно, весьма тебе благодарны. Вот они, кажется, и закончили. Что ж, они съели его довольно быстро.
Шум в кустах прекратился, и головы больше не показывались. Волки быстро обучаются, и достаточно было одной пули, чтобы они осознали ценность скрытности. Профессор поднялся и довольно потянулся.
- А теперь, Чарльз, - сказал он, - мы соберемся и уйдем отсюда, но сделаем это спокойно и не торопясь. Бессонница, осада длиной в семь или восемь часов, смертельная опасность, совершенно не способствуют рвению и усердию. Мы будем идти медленно, а дальше в долине, как только отыщем подходящее место, поспим, что сейчас нужно нам более всего.
Чарльз понимал настроение профессора. Им обоим очень не хотелось оставлять туши медведей волкам и стервятникам, и он собирался дразнить их как можно дольше. Последние спускались очень неторопливо, но тени от них уже падали на их лица, а два или три наиболее безрассудных или нетерпеливых волка снова высовывали свои головы из зарослей.
Они взяли с собой мяса молодого медведя на два-три дня и, наконец, ушли. Едва они отдалились на сто футов, как позади них раздался страшный шум. Оглянувшись, они увидели, что все три туши плотно облепили звери и птицы.
- Какая позорная судьба для властелина гор! - заметил профессор Лонгворт.
Они шли вдоль края обрыва, а затем отыскали склон, по которому спустились в долину. Оказавшись на ее дне, они ступили в небольшую дубовую рощу. Было около десяти часов, солнце начало пригревать. Оба они очень устали, и профессор решил, что им следует расстелить одеяла где-нибудь в середине рощи и немного поспать.