- Нет, конечно. Здесь действительно было замечательно, когда снаружи шел снег, и бушевала метель.
Они снова принялись исследовать строение, но не смогли выдержать и пары часов, поскольку днем было очень жарко. Они снова вернулись в темноту и прохладу комнаты, но решили не разводить огонь, а поужинать холодной пищей.
- Мы останемся здесь до наступления ночи, - сказал Лонгворт. - Но спать будем на чистом воздухе, снаружи.
Чарльз был не против, он расстелил свое одеяло и улегся на него. Тепло и утомление погрузили его в дремоту, его глаза постепенно закрывались. Профессор Лонгворт не беспокоил его, и мальчик вскоре заснул. Проснулся он от того, что профессор тряс его за плечо.
- Просыпайся, Чарльз, - прошептал он, - но не говори ни слова. И вообще, не производи ни малейшего шума.
Профессор казался напряженным и взволнованным, когда говорил это, и Чарльз инстинктивно почувствовал опасность. Он сел. На дворе была ночь, но они могли различать предметы на расстоянии пятидесяти ярдов. Чарльз взглянул в направлении, которое указывал ему профессор, и увидел шесть фигур, стоявшие почти в ряд, и смотревшие на старое здание.
Это были индейцы, высокие, крепкие, длинноволосые и голые, за исключением набедренных повязок и мокасин. У каждого имелось ружье, на поясе - ножи. Они стояли и смотрели, но профессор и мальчик были хорошо скрыты темнотой.
- Кто это? - прошептал Чарльз.
- Я думаю, юты, - так же шепотом ответил Лонгворт. - Вероятно, охотники, зашедшие далеко на юг. Юты - воинственные индейцы, и нам было бы нелеко справиться с ними, если бы завязалась перестрелка, но мы рискуем не так сильно, как кажется. Индейцы опасаются этих развалин, они думают, что здесь обитают призраки тех, кто в них когда-то жил. Все дикие народы, как я уже неоднократно говорил, суеверны от природы. Думаю, нам лучше не вставать, Чарльз, и, пока они нас не видят, мне хочется получше рассмотреть, что они собираются делать.
Юты сделали вперед три или четыре шага, затем снова остановились. Они не сводили с развалин глаз. Профессор рассмеялся.
- Они любопытны и суеверны, - сказал он. - Они, безусловно, храбрые люди. Но суеверие удерживает их, поэтому они не спешат приближаться. Когда мужество одолевает суеверие, они делают шаг, но только один. Смотри, они снова остановились и дрожат от страха. Браво! Ум опять восторжествовал над трепещущей плотью! Они сделали еще шаг!
- Но что случится, если они продолжат приближаться? - прошептал Чарльз.
- Это могло бы закончиться для нас очень плохо. Но сейчас мы в безопасности. Нам ничего не угрожает. Ты когда-нибудь слышал, как я умею стонать?
- Что вы имеете в виду, профессор?
- Сейчас ты убедишься, что никто не может состязаться со мной в искусстве стонать, а это искусство, в иных обстоятельствах, чрезвычайно важно. Слушай!
У мальчика кровь застыла в венах, когда ужасный звук, похожий на стон мятущейся души, раздался рядом с ним. Он начался вздохом, перешел в стон, пронзительный и скорбный, и окончился мучительным рыданием, - и долина повторила его, чуть менее живо. Атмосфера места разом изменилась. Восстали мертвые, скелеты поднимались из земли, держась за руки.
Чарльз видел, как юты подпрыгнули и разом отступили на дюжину шагов. Здесь они остановились, очевидно, пытаясь восстановить утраченное мужество, но ужасный стон повторился снова, а затем и в третий раз. Они были храбрыми людьми, но не смогли этого выдержать. Вопль ужаса вырвался одновременно из шести глоток, после чего индейцы повернулись и помчались прочь.
Вскоре, в жилищах, где-то далеко на севере, возвратившиеся охотники станут рассказывать, как они нашли древние развалины, населенные и охраняемые мертвецами.
Профессор Лонгворт поднялся и довольно рассмеялся.
- В искусстве стонать, вам, конечно, нет равных, - восхищенно сказал Чарльз. - И это нам здорово помогло. Мы одержали победу без единого выстрела.
- Теперь мы можем выйти отсюда и спать снаружи, - сказал профессор. - Они больше не вернутся. А завтра, думаю, нам стоит отправиться обратно.
Они спали спокойно, а утром повернули обратно к дому.
Однажды они расположились лагерем в каменистой долине, окруженной соснами и кедрами. Поскольку ночи были холодными, а дров - в изобилии, они развели огонь возле огромной сосны, защищавшей их от ветра, и стали готовить ужин.
- Мы наберем камней, - сказал профессор Лонгворт, - и сделаем из них очаг.
Чарльз подошел к маленькой впадине, приблизительно двадцати футов в окружности, в центре которой лежали отдельные камни. Он поднял два из них, но затем решил, что хватит одного, и один бросил, удалившись от места, где поднял, футов на пять. Но когда добрался до края и обернулся, то удивленно воскликнул.
Камень, который он бросил, двигался. Медленно, но заметно. Чарльз изумленно уставился на него. Сгущались сумерки, и он поначалу подумал, что это, должно быть, какой-то обман зрения. Он помотал головой. Глаза его не обманывали. Камень медленно перемещался к группе камней в центре, где он лежал прежде. Это была одна из самых необычных вещей, какие ему доводилось видеть, и он почувствовал, как по спине у него пробежал холодок. Но затем он рассмеялся. Ему не угрожала никакая опасность.
Он положил на землю второй камень, все еще остававшийся в его руках, и стал наблюдать за ним. Камень был четыре дюйма в диаметре и весил несколько фунтов. И снова у него по позвоночнику пробежал холодок. Второй камень также начал перемещаться к камням в центре. Он вернулся к ним, взял еще два, и отнес на пять футов. Произошло то же самое. Камни, как и их предшественники, поползли к центру.
Любопытство Чарльза было возбуждено, он снова и снова повторял свой эксперимент. И каждый раз результат был одним и тем же. Все камни медленно возвращались к центру. Выемка была заполнена ползущими камнями.
- Чарли, мальчик мой, - позвал профессор, - почему бы тебе не принести камни? Огонь уже горит!
- Эти камни не желают идти со мной, профессор. Всякий раз, когда я кладу один из них на землю, он возвращается на свое прежнее место.