Взгляд профессора был каким-то странно-восторженным, он, похоже, не замечал апачей, пока не оказался в двадцати футах от них. Он беспрерывно пел и танцевал, с ловкостью акробата. Некоторое время он танцевал перед старым Ka-jЗ, размахивая руками у него перед лицом, после чего запел с новой силой. Шаман словно съежился, в его старческих глазах мелькнул страх. Профессор принялся танцевать и махать руками перед лицом Большого Лося. Тот отступил, с нескрываемым испугом, а профессор, следуя за ним, все пел и танцевал. Раздались голоса, и Чарльз понял, что происходит. Этот странный маленький человек под огромным шлемом, который пел и танцевал, был околдован, а, следовательно, защищен Се-ма-че. Никто не мог причинить ему вреда.
Профессор пел и танцевал. Он остановился возле мальчика, и в тексте песни тот разобрал слова: "Не бойся, я спасу тебя". У мальчика появилась надежда. Разве мог он предаваться отчаянию, если профессор Лонгворт был жив и находился рядом с ним? Разум, наполненный мудростью веков, спасет его. Он не знал, как, но он знал, что это будет.
Неожиданно, профессор прекратил петь и танцевать, достал ящик из-под мышки и поставил на песок. Затем опустился перед ним на колени и низким голосом произнес какие-то каббалистические слова. Апачи молчали, внимательно наблюдая за его действиями. Его бормотание стихло, он повернул ручку, и из ящика донеслась мягкая и чистая мелодия "Дикси".
Апачи были изумлены. Это одинокое существо, безусловно заколдованное и лишенное разума, могло разговаривать с Се-ма-че, Богом Солнца, хозяином вселенной, и никто не мог поступить по отношению к нему враждебно, не опасаясь быть убитым самим Се-ма-че. Он может творить великие чудеса! Он поставил на землю маленькую коробку, и из нее раздались прекрасные звуки, какие был способен произвести только Се-ма-че.
Шаман погладил свой подбородок, в душе все сильнее и сильнее терзаясь сомнениями. В течение двух поколений он правил этим племенем апачей, и никогда раньше не сталкивался ни с чем подобным. Пользуясь властью и авторитетом, он не мог отказать в защите тому, кому покровительствовал сам Се-ма-че, в чем он был убежден, подобно прочим, взирая на ящик, из которого доносилась замечательная музыка.
Ящик смолк, профессор наклонился над ним, и он заиграл снова. Над желтыми песками величаво поплыла траурная песнь из "Лючии де Ламмермур", и теперь на лице профессора, под большим шлемом, ясно читалась скорбь, когда он снова медленно и торжественно принялся танцевать.
Когда песня смолкла, он склонил голову над волшебной коробкой и заплакал. Затем он взял ее в руки, подошел к Большому Лосю и протянул ему. Но этот мужественный воин, издав крик ужаса, шарахнулся прочь. Точно так же поступили еще два или три воина, после чего профессор приблизился к шаману.
Старый Ka-jЗ остался стоять на своем месте, когда профессор шел к нему, но Чарльз видел, как изменилось древнее, морщинистое лицо; на лбу и щеках обильно выступил пот. Профессор приближался, пританцовывая самым немыслимым образом, и протянул ящик ему. Шаман начал поднимать руки, но потом замер. Он утратил мужество, подобно прочим. Уронив руки, он отступил назад, и тогда толпа глубоко вздохнула. Теперь, когда даже сам великий шаман выказал страх, ничто в целом мире не могло поколебать их уверенность в том, что в лице незнакомца перед ними предстал сам Са-ма-че.
Когда шаман отступил, профессор, напевая и пританцовывая, направился к Чарльзу. Он протянул ящик мальчику, вставив в текст своей песни слова: "Возьми его; он настроен на "Сердце красавицы"". Чарльз смело взял ящик и коснулся рычага. Раздались звуки арии Герцога из "Риголетто", и, пока мальчик держал волшебный ящик, профессор танцевал и кланялся перед ним. Толпа апачей снова вздохнула. Неужели их пленник - также избранный Се-ма-че? Ведь если нет, то зачем бы безумцу поклоняться ему?
Песня закончилась, профессор неподвижно замер, склонив голову перед пленным мальчиком. Он оставался в таком положении в течение минуты, и никто из апачей за это время также не посмел пошевелиться. Единственный звук, который при этом доносился, было их тяжелое дыхание. Затем профессор медленно поднял голову, пока солнечные лучи не отразились от стекол его больших очков.
Апачи разом вскрикнули. Он мог выдержать взгляд великого Бога Се-ма-че. Профессор поднял обе руки и вытянул их в направлении солнца. Затем снова повернулся к пленному и взял ящик из его рук.
Ka-jЗ, шаман, пристально следил за происходящим. Ужас и подозрительность все еще вели борьбу в нем, но подозрение начинало одерживать верх. Он видел белых людей прежде и знал, что они полны хитрости и коварства. Что это за волшебный ящик? Мужество вернулось к нему, он взял себя в руки и был готов вступиться за свой народ. Он покажет им, что его сила ничуть не меньше, чем сила незнакомца.
Престарелый Ka-jЗ, за свою долгую жизнь, совершил немало храбрых поступков, но никогда прежде ему не было так страшно, когда он шагнул вперед и протянул руки к волшебному ящику. Его лицо покрылось крупными каплями пота, и, тем не менее, он это сделал. Профессор Лонгворт пристально взглянул ему в глаза, и увидел в них страх, но этот страх подчинялся воле, - и он на краткий миг восхитился старым дикарем. Он отдал ему ящик и принялся танцевать перед ним.
Ka-jЗ держал ящик в дрожащих руках и вслушивался, но оттуда не доносилось ни звука. Апачи издали слабый, но отчетливый крик ужаса. Волшебный ящик молчал в руках величайшего шамана на земле, но он пел в руках незнакомца и пленника. Они находились под защитой Се-ма-че, Ka-jЗ совершил святотатство. Впервые за долгие годы шаман слышал упрек от людей своего племени. Он понял, что поступил неправильно, и к его ужасу добавились упреки совести. Он уронил ящик на песок, словно это была ядовитая змея, и отскочил назад, к воинам.
Профессор поднял ящик, нажал на пружину, и из него донеслись звуки "Прекрасного голубого Дуная". Все было очевидно, но удивление апачей еще более возросло, когда маленький странный человек обратился к ним на их родном языке.
- Он - мой, - сказал он, кивая на пленника. - Я пришел за ним. Отдайте его мне.