Апачи не ожидали подобной просьбы, и вопросительно взглянули на шамана. Но тот дрожал. Он один совершил святотатство, и он один был наказан Се-ма-че страхом. Он не мог сказать "нет", поскольку это грозило ему куда худшим наказанием, а потому он просто кивнул и махнул рукой, как бы говоря: "Возьми его, он - твой".
Чарльз сделал несколько шагов вперед, и никто не сделал ни единого движения, чтобы остановить его. Безумец произнес суровым голосом, обращаясь к апачам:
- Отдайте ему все, что было при нем, когда он пришел к вам. Через меня с вами говорит Се-ма-че. Он должен быть принесен в жертву богу Солнца, и я отведу его в далекие горы.
Испуганные индейцы вернули мальчику его винтовку, пистолет и нож, патроны и прочие предметы, отобранные у него, когда он был схвачен, и, казалось, испытали облегчение, избавившись от них.
- Иди за мной, - сказал профессор Чарльзу по-английски.
Он нажал на пружину, из шкатулки донесся военный марш, и, сунув ее под мышку, профессор затанцевал к краю равнины, к предгорьям, поросшим кустарником. Чарльз, держа голову высоко поднятой, устремив взгляд на профессора, следовал за ним, словно повинуясь произнесенному тем заклинанию.
<p>
ГЛАВА XV. ПРЕВОСХОДНЫЙ ВЫСТРЕЛ</p>
- Молчи, - сказал профессор тихо, когда они прошли ярдов пятьдесят. - Моя власть над ними не может длиться долго. Воздействие подобного рода уходит вместе с тем, кто его оказывает.
Но Чарльз не смог сдержаться.
- Вы - самый храбрый человек в мире, профессор, и самый мудрый, - произнес он с благодарностью.
Профессор продолжал танцевать следующие пятьдесят ярдов. Затем сказал:
- Не думаю, чтобы меня хватило надолго. Я никогда не любил танцевать, по крайней мере, на такой жаре. Еще пятьдесят ярдов, и я сворачиваю в кусты. Надеюсь, шаман все еще охвачен испугом.
Чарльзу очень хотелось оглянуться и посмотреть, что делают апачи, но он не решался. Его роль заключалась в том, чтобы следовать за тем, кого Се-ма-че выбрал своим посланником.
Пятьдесят ярдов, о которых сказал профессор, кончились. Маленький человек внезапно нырнул в кусты; Чарльз быстро последовал за ним. Профессор наклонился и поднял оставленное им здесь ружье. Музыкальную шкатулку он привязал к спине.
- Мы не можем оставить ее здесь, - сказал он. - Но, Чарльз, нам следует торопиться. Мое появление скоро перестанет оказывать воздействие. Это чистая психология; как только мы исчезли из виду, проницательный старый шаман начал осознавать, что мы имеем отношение к Се-ма-че, богу Солнца, не большее, чем он.
Профессор быстро направился к перевалу, ведущему к деревне; Чарльз следовал за ним. Его охватила неописуемая радость. Он снова был свободен! Он был спасен, совершенно невообразимым образом, этим замечательным человеком! Он был вооружен, цел и невредим. Он не верил в происходящее.
Позади них раздался громкий крик.
- Все! - сказал профессор. - Они пришли в себя. К старому шаману вернулось мужество, и он пошлет воинов по нашему следу. Теперь только быстрота и умение могут спасти нас, Чарли, мой мальчик.
- Я обязан вам жизнью, профессор, - ответил мальчик, когда они побежали. - Это было чудесное спасение. Как вы узнали, где я?
- Я соскучился по тебе, перешел через перевал и увидел в руках негодяев. Что касается всего остального, думаю, это можно назвать вдохновением.
- Я слышал, как вы говорили с ними на языке апачей. Я даже представить себе не мог, что вы знаете их язык.
- Изучение языков, это часть моих научных занятий. Это очень просто, когда ты изучишь первые двенадцать или пятнадцать. Остальные - всего лишь разновидности, и даже обычный лингвист способен овладеть ими за неделю-другую. Конечно, я изучал апачей и их язык. Я и не подумал бы отправиться в их страну, не сделав этого. Те, от кого мы сбежали, - апачи-юма. На своем языке они называют себя тулькепайас или натчу. Они живут к северу от Гила, между Верде и Колорадо. Существует еще одна ветвь апачей, апачи-мохавы, называющие себя на своем языке джавапаи или кокенины, утверждающие, что их страна - регион, простирающийся от долины Верде и Черной скалы до гор Билла Уильямса. Следует также упомянуть и третью ветвь, апачей-тонтов, живущих в бассейне Тонто и в окрестностях гор Пинал.
Профессор рассказывал совершенно естественно, словно о чем-то обыденном.
- Для меня все апачи одинаковы, - сказал Чарльз.
- Это плохо, - отозвался профессор. - Не будем обсуждать это, но мне кажется, мой мальчик, мы бежим слишком быстро. Если мы будем поддерживать этот темп, то скоро устанем. Апачи - хорошие следопыты, но земля здесь твердая, и им будет сложно преследовать нас. Если они нас догонят, то первое, что я сделаю, это попытаюсь пристрелить старого шамана. Один верный выстрел способен избавить многих белых людей от пыток и смерти.
Профессор выразительно постучал по стволу своего ружья. Чарльз не мог увидеть выражение его глаз за стеклами очков, но понял, что маленький человек говорил серьезно. Он и сам испытывал те же чувства.
- Они обязательно будут нас преследовать, - сказал мальчик.
- Несомненно, - согласился профессор, - и желание схватить нас может заставить их следовать за нами до деревни на скалах; однако, даже если и так, мы, все вместе, сможем оказать им достойную встречу. Деревня расположена очень удачно.
Они быстро двигались вдоль речки. Это был, пожалуй, единственный путь, - следовать по берегу, - поскольку скалы по обеим сторонам были слишком крутыми, чтобы на них можно было подняться. Профессор, хотя и маленький, был выносливым и казался сделанным из железа; Чарльз был полон сил молодости. Они не снижали темпа движения приблизительно часа три, иногда останавливаясь затем, чтобы напиться ледяной воды, текущей с гор. Наконец, они устроили небольшой отдых, глядя в ту сторону, откуда могли появиться преследователи.
- Может быть, они передумали нас преследовать, - с надеждой произнес Чарльз.
- Думаю, что нет, - сказал профессор. - Шаман наверняка убедил их в том, что мы - самозванцы, и они должны были разозлиться. Вероятно, теперь они бросятся в другую крайность, и, повинуясь импульсу, забудут о суеверных страхах, которые питали в отношении деревни на скалах.