- Замечательно, - с облегчением произнес профессор. - Все животные целы, пусть пока остаются здесь. Мы вернемся за ними, когда они нам понадобятся.
Они вернулись с хорошими новостями, и в голове Джедедайи Симпсона сразу же возникли грандиозные планы.
- Я думаю о своих обязанностях, - заявил он как-то вечером. - Будучи теперь богатым человеком, я должен вести себя соответственно. Я должен взять в руки свое воображение и не делать глупости. Я, Герберт, думаю о своем докторе музыки. Полагаю, это должен быть не старый человек, умеющий петь. Я слышал, как профессор рассказывал однажды о короле Испании, у которого был тенор, певший ему одни и те же песни каждый вечер в течение двадцати лет, но у меня нет никакого желания уподобляться испанцам. Они кажутся мне странными людьми, а кроме того, я не хочу никому подражать, пусть даже и самому королю. Нет, мой доктор музыки должен быть другим, если не хочет потерять работу.
- Ты собираешься жить на широкую ногу, Джед? - спросил Герберт.
- Нет, - серьезно ответил Джед. - Я не собираюсь тратить все свои деньги на потребности плоти, на еду и питье. Моя настоящая потребность - в ощущении свободы и развитии интеллекта. Мне нужно то, что удовлетворит мои глаза и ум; деньги дают свободу и независимость, правильный человек не станет разбрасываться ими направо и налево. Нет ничего, лучше свободы. Когда я куплю себе дом, я назову его Аризона Плейс, в честь территории, на которой нашел богатство. Затем я разыщу лучшего портного в Лексин'тоне, К-и, и попрошу показать самый лучший товар. Он покажет мне четыре или пять рулонов самой лучшей ткани. "Какая из них лучше всего подойдет для моего костюма?" - вежливо, но немного небрежно, спрошу я его. Тогда он начнет перебирать, и колебаться, не желая выбирать лучший из своих товаров, и тогда я скажу ему: "Не обращайте внимания. Сшейте мне по костюму из каждой. Я люблю разнообразие". Ему это понравится, но и удивит. Он заведет разговор о цене, но я скажу ему: "О цене не беспокойтесь. Меня она совершенно не волнует. Когда костюмы будут готовы, отошлите их вместе со счетом Джедедайе Симпсону, сквайру, в Аризона Плейс; большой кирпичный дом посреди огромного участка земли. Чек будет выслан вам первой почтой".
Скажи, Герберт, ведь это и в самом деле самое настоящее счастье, когда ты можешь позволить себе купить вещь, которую хочешь купить, и сказать при этом, что цена за нее тебя не волнует? После того, как я куплю костюмы, я буду езить по городу в красной коляске с желтыми колесами, и люди будут смотреть на меня, и говорить друг другу: "Это - мистер Джедедайя Симпсон; он и трое его друзей разбогатели в Аризоне после многих опасных приключений, и теперь он выглядит, как настоящий джентльмен. Он - столп и украшение нашего города". А я поеду дальше, и, после прогулки, вернусь в Аризона Плейс, и попрошу доктора музыки сыграть мне что-нибудь возвышенное. Скажи, Герберт, должен ли доктор музыки носить униформу? Я как-то не подумал об этом.
- Нет, Джед, не должен. Униформу носят только оркестранты. Органисты обычно одеваются во фрак.
- Значит, мне нужно будет купить фрак своему доктору музыки. Кстати, Герберт, я решил завести себе еще одну вещь - большой фонтан, на лужайке перед домом. Я видел такие во время моего путешествия с профессором по Востоку, и они мне очень понравились.
- А профессор, - спросил Герберт, хихикнув, - когда-нибудь рассказывал тебе старинную восточную сказку о человеке, который принес корзину с посудой для продажи, а когда сидел и мечтал о том, что купит на вырученные деньги, задремал, корзина упала и вся посуда разбилась?
- Да, я слышал эту историю от профессора, - сказал Джед, - но она меня не пугает, потому что я не собираюсь сидеть и мечтать. У меня есть золото, и хотел бы я взглянуть на того парня, который сможет забрать его у меня.
- Не будь таким самоуверенным, Джед, - сказал профессор.
<p>
ГЛАВА XVIII. ПОХОД СЕРОГО ВОЛКА</p>
В то время, когда весна касалась зеленью гор, пустыня также просыпалась от сна и демонстрировала скудные признаки новой жизни. В долине, к востоку от каньона, апачи переждали суровые холода, хотя некоторые из воинов время от времени отправлялись на охоту, или в поисках неосторожного старателя, которого, в таком случае, ожидала бы пуля, и никто никогда не узнал бы о его судьбе.
Одна из таких групп схватила Чарльза и потеряла великого шамана, старого Ka-jЗ, убитого пулей с очень большого расстояния, возможно, самим Се-ма-че, а потому они не испытывали желания идти в каньон и тревожить обитателей скальных жилищ. Однако с течением времени память об этом событии потускнела, и предсказание профессора сбылось.
Один воин, более храбрый, чем прочие, как только начал таять снег, уходил далеко в массив скал и пиков, окружавших большой каньон. Поначалу он не рисковал забираться далеко, но, по мере уменьшения высоты снежного покрова, он достиг большого каньона, где увидел зрелище, заставившее его кровь вскипеть. На выступе, где когда-то обитали жители скал, он заметил двух мальчиков. Они были сильно загорелыми, но, вне всякого сомнения, принадлежали к белой расе, и находились далеко, очень далеко от своего народа. Если они исчезнут, никто и никогда из их народа не узнает секрет их исчезновения. Счастливая случайность всколыхнула в опытном воине жестокость и ненависть. Он помнил лицо одного из мальчиков, и теперь верил, что его освобождения стало результатом какого-то хитроумного трюка белого человека.
Он присел в зарослях и пробыл там без движения больше часа; его тело, казалось, слилось с землей, но его горящие ненавистью черные глаза пристально следили за двумя белыми существами на выступе скалы. Он заметил третье белое лицо, также сильно загоревшее, но, вне всякого сомнения, белое, а потом - четвертое. Последним, замеченным им, был маленький человек, но с большой головой, покрытой огромным шлемом, и воин с яростью вспомнил его. Четверо все время что-то делали, изредка собираясь вместе. Казалось, они не подозревают об опасности, и, насколько мог судить воин, жили на скале длительное время.
Душа дикаря ликовала от представившейся ему прекрасной возможности. Это были такие же люди, как он. Се-ма-че не защищал их. Он мог бы подстеречь одного или двоих из них, но, не желая рисковать, убрался из каньона и направился через пустыню к своим товарищам. То, что он им рассказал, - а он оказался убедительным оратором, - наполнило их таким же желанием, какое испытывал он сам, и они отправились в горы, чтобы вернуться с триумфом.