И все трое, несмотря на возложенную на них обязанность охранять подъем, не могли удержаться от наблюдения за профессором, стоявшем на плоской крыше хижины. Его лицо было почти целиком скрыто огромным шлемом. Солнечный свет отражался от стекол огромных очков. Некоторое время он стоял неподвижно, а затем правая рука скользнула в карман куртки.
Свалился огромный камень, и профессор, казалось, заметил место, откуда тот упал. Его товарищи видели, как он быстро вынул руку из кармана. В ней было зажато что-то маленькое, похожее на яйцо, блеснувшее металлом, когда на него упали солнечные лучи. Профессор отвел руку назад, подобно бейсболисту, а затем с удивительной быстротой выбросил ее вперед.
Маленькое металлическое яйцо вылетело у него из ладони, подобно камню из пращи. Оно взлетело вверх и скрылось на плато, после чего раздался оглушительный грохот. В воздух взлетели земля и камни, раздались крики боли и ярости.
- Он бросил бомбу, - сказал Чарльз, - и попал в апачей!
- Пусть знают, что он на это способен, - сказал Джед. - Разве не говорил я вам все время, что он - величайший человек в мире? Дело не только в том, что он прочитал все напечатанные книги, но и в том, что он умеет делать абсолютно все.
Апачи долго выжидали, прежде чем сбросить еще один валун, но в момент, когда тот упал, профессор бросил вторую бомбу в направлении, откуда камень скатился; после этого бомбардировка прекратилась.
Подождав, профессор Лонгворт спустился с крыши и, вернувшись в каменную хижину, где снаряжал бомбы, осторожно вынул четыре оставшиеся из карманов.
- Не думаю, чтобы они снова стали сбрасывать камни, - сказал он себе.
Остаток дня прошел в тишине. Затем наступила долгая ночь. Наконец, она тоже прошла, темнота развеялась, взошло солнце, над землей заклубился пар. Волны горячего воздуха пустыни столкнулись с волнами холодного воздуха вершин, над горами стали набухать тучи. Появился туман, по ущелью поползла духота. То, что происходило в небе, видели все четверо, но только профессор придал этому значение; апачи, жаждавшие крови и мести, не обратили на происходящие никакого внимания.
Но вот тучи закрыли все небо, среди них стали видны вспышки огня. Затем со стороны пиков донеслось глухое ворчание.
Четверо продолжали наблюдать. Снизу раздались два-три выстрела, но пули просвистели высоко над их головами; это означало, что апачи вернулись на дно каньона. Затем наступило затишье, но они продолжали ждать. Еще немного - и налетел шторм. Постоянно вспыхивали молнии, освещая горы красными бликами, пики и хребты чернели на фоне пепельного неба, каньон и ущелье эхом отзывались на громовые раскаты. А затем молнии и гром прекратились, небеса разверзлись, и ничего не стало слышно, кроме шума водяных струй, обрушившихся на жадно впитывавшую воду землю. Четверо отступили в дом, и продолжали наблюдать.
Из каньона донесся грохот. Профессор вышел из хижины; ливень хлестал его по лицу, но он услышал, как что-то покатилось по склону, потом еще и еще, а затем громовое эхо, слышимое даже за шумом дождя.
- Наверное, это камни, выпавшие из скалы из-за воды и ветра, - сказал Герберт. - Древние жители, должно быть, не раз становились свидетелями подобного буйства природы.
Профессор покачал головой.
- Взгляните, - сказал он.
Остальные подошли к нему и посмотрели вниз. Сильный ливень разогнал туман и испарения, и они могли видеть сквозь дождевые струи, словно через вуаль. Противоположная сторона ущелья виднелась смутно, подобная черной стене колодца; маленькая речушка внизу увеличилась многократно и с ревом неслась по каньону, в вихре пены.
- Виной всему ливень, - сказал профессор. - Если апачи оставались на дне каньона, когда это случилось, вряд ли они когда-нибудь снова станут охотиться на человека или зверя.
Некоторое время они стояли, в безопасности, высоко на выступе, и смотрели на дикий мир, прежде никогда никем из них не виданный. Гром и молнии прекратились, но они ощущали мощь потока, слышали его гул, когда он, неся в себе вырванные с корнем деревья и кустарник, катился по каньону.
- Это хорошо, что мы здесь, а не там, - сказал Джедедайя Симпсон; остальные молча согласились с ним.
Ливень затихал, пока не прекратился совсем; тучи ушли, выглянуло солнце, щедро поливая золотыми лучами стены каньона, грязный поток терял свою силу, пока снова не превратился в маленькую речушку, какой они видели ее каждый день, и только мокрые деревья и кустарник остались немыми свидетелями прошедшего дождя.
- Одно можно сказать с уверенностью, - произнес профессор. - Если апачи были в каньоне, их унесло водой. Но даже если им удалось спастись, они вряд ли вернутся в ближайшее время. Они будут убеждены, что все боги их мифологии обратились против них.
- Вы никогда не произносили более истинных слов, чем эти, профессор, - сказал Джед. - Все это очень любопытно и интересно, но мне и вправду кажется, что природа встала на нашу сторону.
- Разумеется, она это сделала, Джед, - искренне отозвался профессор, - а теперь, я думаю, нам нужно спуститься и разведать, что к чему, но только очень осторожно.
Они стали спускаться по склону, грязному и скользкому после дождя, не замечая никаких признаков близости апачей. Вид каньона, упавшие камни, деревья, застрявшие в расщелинах, убедили их в том, что воины были застигнуты мощным потоком. Они спустились на дно, и до сих пор не увидели ни единого следа осаждавших. Чарльз отошел от остальных и заметил что-то коричневое, в щели, почти у самого основания противоположной стены. Он не мог понять, что это, и решил подойти поближе и посмотреть.
Вскоре он оказался на месте, где вода поднялась особенно высоко. Было удивительно видеть - насколько. Мощный поток все сносил на своем пути, деревья, камни и кустарник, оставив после себя слой желтоватой грязи.
Чарльз пересек мелкий ручей и оказался возле коричневого объекта, который, как он и подозревал, оказался мертвым апачем.
Чарльзу показалось, что в теле не осталось ни одной целой кости; не приходилось сомневаться, что апач был захвачен потоком врасплох. Продолжив поиски, он обнаружил еще четыре тела, все ужасно изуродованные. По всей видимости, воины настолько жаждали добраться до своих жертв, что не заметили угрожающих примет, и, как следствие, погибли.