Все знали, что это правда. И ощутили тревогу, не погибли ли в потопе их животные, но природные инстинкты тех не подвели. Они находились далеко внизу по каньону и поднялись по склону, когда разразился ливень, и бурный поток не причинил им никакого вреда. Их с трудом удалось найти и привести поближе к скальным жилищам.
Золото было помещено в кожаные мешки и погружено на животных. Попрощавшись со скалами, так долго дававшими им приют, четверо отправились в путь. Но, отойдя на некоторое расстояние, каждый из них почувствовал сожаление.
- Надеюсь, это селение не будет разрушено, - сказал Герберт.
- Это очень любопытно и интересно, - сказал Джед. - Кто бы мог подумать, что я окажусь здесь вместе с профессором, охотясь за старыми камнями, а вместо этого найду целое состояние и стану одним из богатейших граждан Лексин'тона, К-и?
Они вышли в путь рано утром, и к наступлению ночи были уже далеко от скальной деревни.
<p>
ГЛАВА XX. ПО КАНЬОНУ</p>
Они разбили лагерь среди сосен, рядом с маленькой речкой, которая стала шире, но значительно обмелела.
- Думаю, она похожа на нашу жизнь, - сказал профессор, когда они сидели у огня. - Она спускается бурным потоком с гор, где родилась; становится широкой и спокойной, выйдя на равнину; исчезает из поля зрения в пустынных песках, и после долгого подземного путешествия снова появляется где-то, ярким, блестящим, веселым потоком. Кто знает?
- Да, кто знает? - повторил Герберт, на которого это сравнение произвело большое впечателение.
Но у них было не то настроение, чтобы долго размышлять над такими серьезными вопросами. Даже профессор Лонгворт, человек среднего возраста, был веселым и жизнерадостным. Джед взял рыболовные снасти и поймал в речке форель. Они жарили ее на углях и упивались аппетитным ароматом. Чарльз толкнул Герберта, так что тот покатился на хвою. Герберт вскочил, обхватил нападавшего, и, через мгновение, они покатились по земле, стараясь одолеть один другого.
- Вы только посмотрите на этих ребят! - восхищенно сказал Джед. - Эта дикая жизнь, вне всякого сомнения, укрепила у мальчиков мускулы и дух. Местный воздух улучшил их кровь. А теперь прекратите, эй, вы, маленькие гризли. Форель сейчас будет готова, и если вы опоздаете, мы с профессором съедим все.
- Мне кажется, ты только этого и дожидаешься, Джед, - сказал Герберт. - Ты хитер, и я заявляю, что если у нас не будет хорошего обслуживания, я подам жалобу. Я хочу получить на ужин чашечку кофе, и, если не получу, то не стану оплачивать счет.
- Не стесняйся, - ответил Джедедайя Симпсон из Лексин'тона, К-и, со своим обычным юмором. - Ты напоминаешь мне одного из древних римских парней, о которых мне рассказывал профессор - они требовали паштет из птичьих языков. Мне нечем тебя порадовать. Предположим, ты достал бы из своего мешка золота на тысячу долларов, принес мне и сказал: "Джед, хороший Джед, милый Джед, разумный Джед, Джед - любитель музыки, вот тебе тысяча долларов, и все, что я прошу взамен, всего лишь маленькая чашечка ароматного кофе". Я ответил бы тебе: "Мистер Герберт Карлтон, твое предложение чрезвычайно заманчиво, но недостаточно хорошо. У тебя не хватит золота, чтобы купить у меня чашечку кофе. Так что тебе придется обойтись речной водой".
- Увы, Джед, это так, - сказал Герберт. - Думаю, в радиусе ста миль отсюда нет чашечки кофе, но мне очень хотелось бы выпить хотя бы одну. Но деньги в данном случае ничего не значат.
- Здесь - нет, но когда ты вернешься в большой город, - отозвался Джед, - и когда я вернусь в Чикаго или Нью-Йорк, я отправлюсь в самый дорогой ресторан. Я когда-нибудь рассказывал вам историю об одном парне, который сделал кучу денег на приисках на Западе, был избран сенатором и отправился со своими дочерями в Вашингтон? Они пошли в большой ресторан, где играет оркестр, и возле окон стоят цветы. Официанты в черных костюмах и блестящих белых рубашках снуют тут и там. Сенатор и его дочери долго разглядывали меню и ничего не могли понять, поскольку оно было написано по-французски. Важный официант стоял рядом и улыбался. Наконец, младшая дочь сенатора сказала официанту: "Не нужно нам никаких французских блюд, а принесите-ка нам на сорок долларов ветчины с яйцами". Может быть, то же самое случится и с Джедедайей Симпсоном, а может быть, и нет. Но я собираюсь посетить большой ресторан в каком-нибудь большом городе, прежде чем осесть в маленьком старом Лексин'тоне, К-и, среди настоящих людей.
Профессор улыбнулся.
- Насколько я могу судить, Джед, - сказал он, - богатство делает тебя суровым и важным человеком. Не сомневаюсь, что когда я приеду к тебе в Лексингтон, ты покажешь мне своего доктора и распорядишься сыграть самую печальную мелодию, а все твои разговоры будут касаться вырождения эпохи и людской глупости.
Джед энергично затряс головой.
- Нет, профессор, вовсе нет! - сказал он. - Я не собираюсь лишать себя радостей жизни только потому, что стал миллионером. Мой доктор сыграет вам самые веселые мелодии, которые когда-либо игрались в нашей местности. Молодые люди будут смеяться и веселиться, а я смотреть на них, улыбаться и думать, что на самом деле я моложе любого из них.
- Это правильно, Джед, - одобрительно произнес профессор. - Сохраняй интерес к жизни, и ты никогда не постареешь.
- Это правда, профессор, - с восхищением сказал Джед. - Я всегда говорил Чарли и Герберту, что вы один из величайших людей в мире, который имеет право поставить тринадцать заглавных букв алфавита перед своим именем, и столько же заглавных после. Я буду собирать молодых людей, после того как они вдоволь нагуляются и навеселятся, в своей большой и прекрасной гостиной, под сверкающими люстрами, изготовленными в Париже специально по моему заказу. Их глаза будут устремлены на меня, и они будут едва дышать, потому что им будет очень интересно. А я буду им рассказывать о том, как нашел свое богатство в диких горах Аризоны, с тремя лучшими товарищами, каких только можно пожелать. Одним из них был профессор Лонгворт, знавший почти все, а то, что не знал он, не знал никто, а двое других - мальчики. Первого звали Чарли, он с Запада, а второго - Герберт, с Востока, самые чудесные парни в мире. Я скажу им: "Мальчики и девочки, вы в полном порядке, штат Кентукки может гордиться вами, Штаты могут гордиться вами, весь мир может гордиться вами, и я тоже горжусь вами, но никто из вас не профессор, не Чарльз и не Герберт". И мне бы очень хотелось, чтобы вы тогда оказались рядом со мной, профессор, сидящий выше меня, и Чарли с Гербертом, - один по левую руку, другой - по правую.