Но вскоре его взгляд переместился с небес на землю и обежал лагерь и прилегающую к нему маленькую область северной Аризоны - Джед вовсе не был нерадивым дозорным.
Они все еще находились в каньоне, хотя его стены стали намного ниже, и Джед уставился на черную базальтовую скалу, справа от себя, на расстоянии двухсот ярдов. В лунном свете был виден кустарник в расселине, и, мельком взглянув на него, он отчетливо увидел там какое-то движение. Он был в этом уверен. И почти сразу же заметил вспышку света. Мимо уха Джедедайи Симпсона просвистела пуля и вонзилась в землю. Он вскочил на ноги и выстрелил в направлении кустарника, но там было темно и тихо.
Услышав звуки двух выстрелов, поднялись остальные и окружили Джеда, спрашивая, что случилось. Тот в двух словах объяснил.
- Идемте! - воскликнул он. - Нужно осмотреть этот кустарник!
- Нет, - твердо сказал профессор. - Если там кто-то прячется, то мы просто потеряем свое преимущество и угодим в засаду. Нам нужно быть крайне осторожными. Не сомневаюсь, это тот самый друг или друзья, навещавшие нас прошлой ночью.
Лагерь был перенесен подальше от базальтовой скалы, и в оставшееся до рассвета время никто не сомкнул глаз. Это было долгое и утомительное бодрствование. Даже тишина казалось чем-то ужасным. Наконец, с первыми лучами рассвета они встали и продолжили путь.
Все утро они выглядели подавленными и молчали. Никаких сомнений не оставалось: они в опасности, их преследует враг. Невидимая угроза холодила кровь, профессор чувствовал напряжение, поскольку не мог понять, откуда она исходит.
- Мне совершенно не хочется играть никаких мелодий на маленьком аккордеоне, - сказал Джед.
- Буду рад, когда мы доберемся до пустыни, - сказал Чарльз. - Там меньше возможностей устроить засаду. Хотелось бы мне поскорее увидеть ее серые пески.
Когда они расположились лагерем в полдень, из небольшого каньона, в двухстах или трехстах ярдах от них, прилетела пуля. Она бросились к каньону, но никого там не увидели; лишь после тщательных поисков профессор обнаружил два следа. После длительного изучения их через увеличительное стекло, он заявил, что, без сомнения, если судить по сапогам, человек, стрелявший в них, был тем же самым, которого Чарльз видел в первую ночь.
- Фу! - сказал Джед, потирая лоб. - Мне это не нравится. Если мы не сможем остановить этого парня, кто бы он ни был, у нас будет много проблем.
- Да, но мы не можем тратить время на его поиски, - отозвался профессор. - Наша задача - добраться с золотом до Феникса как можно быстрее.
Ночью они расположились на открытом участке. В течение нескольких часов все было спокойно, и им казалось, что они, наконец, избавились от своего врага, но незадолго до рассвета была предпринята попытка убить их животных. Когда все четверо вскочили на ноги, два силуэта, а не один, как прежде, скользнули в темноту, а когда они выстрелили вслед скрывавшимся, им в ответ также прозвучали два выстрела. К счастью, пули никого не задели, но они снова ничего не нашли, кроме следа, виденного прежде, и вернулись к костру, встревоженные больше, чем когда-либо.
- Мы, по крайней мере, знаем, - сказал профессор, - что имеем дело по крайней мере с двумя нападавшими, которые преследуют нас с вполне определенной целью.
Он взглянул на мешки с золотом. Его товарищи поняли смысл его взгляда и были с ним согласны.
- Пока что, кем бы они ни были, нам удавалось отбиться от них, - сказал Джед.
Они продолжали свой путь, невидимые преследователи не отставали. Они предпринимали попытки убить животных, стреляли из засад, но никто не пострадал, и в ответ также открывался огонь.
В таком поведении профессор видел ужасную изобретательность. Постоянные засады и ночные нападения выматывали. Нервы не выдерживали; это было хорошо заметно по Чарльзу и Герберту, но сам он старался этого не показывать, хотя, конечно, чувствовал усталость. Но больше всего его беспокоило - кто были эти невидимые нападавшие.
Сосны стали ниже ростом и встречались реже, пока совсем не исчезли; река затерялась в песках; зато в изобилии появились колючие уродливые кактусы, а возле горизонта они снова видели танцующих "песчаных дьяволов". Люди редко приветствуют пустыню, но сейчас все четверо были ей рады.
- Наконец-то мы избавимся от наших врагов, - сказал Герберт.
<p>
ГЛАВА XXI. В ПУСТЫНЕ</p>
Два дня они двигались через пески и кактусы; таинственные преследователи больше не беспокоили их, но запасы воды вызывали у профессора тревогу.
- Для четырех человек этого вполне хватило бы, - сказал он. - Но у нас есть восемь лошадей и мулов, которым воды требуется много. Мне не хотелось бы бросать их ни при каких обстоятельствах, и, конечно же, без них нам ни за что не доставить наше золото в обитаемые места.
- Верблюды могли бы преодолеть пустыню, не требуя воды, - сказал Герберт. - Я слышал, они могут не пить по восемь-десять дней. Как было бы здорово, если бы у нас были верблюды! Почему их не развели на юго-западе, профессор?
- Возможно, потому, что наша пустыня слишком маленькая, и поэтому в них не оказалось достаточной нужды, которая привела бы к необходимости их разведения, - ответил тот. - На самом деле, наши пустыни не могут сравниться размерами с пустынями Африки, Азии и Австралии. Возможно также, наши суровые зимы им не подходят. Верблюды были привезены в Австралию, и там акклиматизировались. Австралийский верблюд превосходит своих азиатских и африканских собратьев. Перед Гражданской войной, Джефферсон Дэвис, тогдашний военный министр, привез верблюдов, и отправил их на юго-запад, для использования армией в пустыне. Но его нововведение не имело успеха, и верблюды разбрелись, кто куда.
- И что с ними стало? - поинтересовался Герберт.
- Их, время от времени, видели, но не думаю, чтобы у них были шансы выжить. Они представляли собой слишком соблазнительную приманку для охотников, и большинство верблюдов были ими убиты. Может быть, где-нибудь в предгорьях, еще блуждают их потомки. Поговаривают, что их видели, но я не могу ручаться за достоверность этих рассказов.