За этим кто-то стоял.
От всего этого Мэтью охватило отчаянье, и он вспомнил о том, что сказала Элис. О своем брате и о тайне получения золота. Он даже попробовал найти Неда, расспросить его об этом, но Нед куда-то запропастился, время шло, и интерес Мэтью нарастал. Обычно он смеялся над теми, кто хвастался, что делает золото, но его брат был не дурак, и Мэтью уже знал, что он занимается в пекарне чем-то необычным.
— Ты никогда не разбогатеешь, пока не научишься дурачить своих покупателей, — заметил один из насмешливых незнакомцев, сидевших в «Звезде», когда услышал о неудачных попытках Мэтью продать уголь.
Мэтью был сердит и довольно сильно пьян.
— Скоро, — сказал он, с вызывающим видом встретив взгляд незнакомца, — скоро я буду богаче всех на свете. Один человек, которого я знаю — и очень хорошо знаю, — открыл тайну получения золота.
Человек, измывавшийся над ним, ухмыльнулся.
— Вот как? Он, наверное, страх какой умный.
— Вот и умный! Уж он-то сделает себе состояние. У него есть письмо, а в письме эта тайна!
— Неужели? — насмешливо спросил незнакомец. — И к кому же это письмо? К Мефистофелю?
— Нет, — возразил Мэтью, — нет, оно к… к кому-то по имени… странное имя, кончается на «ль»… — Он почесал голову. — Пропади оно пропадом, не могу вспомнить.
Все вокруг смеялись. Но потом к нему подошел кто-то, тоже незнакомый, и отвел его в сторонку.
— Я слышал, вы продаете воз морского угля, — сказал этот человек. — Я покупаю. А что там насчет этого письма?
— Это письмо к Ариелю! — торжествуя, вспомнил наконец Мэтью. — Да, так. К Ариелю.
Незнакомец дружелюбно сказал ему, что он, конечно, безумен либо пьян, но все равно славный парень, несмотря на всю свою придурь. Они ударили по рукам насчет угля, и тогда этот человек предложил Мэтью выпить эля в другой таверне, получше, чем эта, там и женщин можно получить бесплатно; и вот Мэтью, все еще страдая от отказа Элис, пошел со своим новым другом в какой-то пьяный притон, о существовании которого не знал раньше. Бесплатных женщин видно не было — незнакомец сказал, что они появятся позже, — но там было несколько мимов. Мэтью всегда нравились мимы, особенно в это время года, перед Рождеством. Он смеялся, когда шут с важным видом расхаживал по таверне со своими колокольчиками, сыпал непристойными шутками и распевал, а рыцарь и турок кланялись, произносили речи и размахивали деревянными мечами, пока наконец рослый турок не притворился мертвым, лежа на спине и суча в воздухе ногами. Все захлопали. Новый друг Мэтью швырнул им несколько монет, а Мэтью, которому песенки шута показались почти такими же хорошими, как песни его друга, ирландца Пэта, но которому он страшно скучал, смеялся и хлопал вместе со всеми и совсем забыл о своем брате и об Ариеле.
Спустя какое-то время Мэтью сказал своими собутыльникам, что ему нужно идти. Наконец-то он может сообщить Дейви, что продал этот проклятый уголь. Но когда он отошел от фонарей Феттер-лейн, то услышал шаги, быстро приближающиеся сзади.
Он выругал себя за то, что зашел так далеко без товарищей и что выпил слишком много эля, а потому не может иди быстро. Он попытался ускорить шаги, но шедшие сзади тоже пошли быстрее
Он резко повернулся, чтобы оказаться лицом к преследователям, и испустил яростный рев, поняв, что они появляются со всех сторон. Кто-то схватил его за руки, и он почувствовал, что кончик ножа уперся ему в затылок.
Мэтью увидел, что эти люди одеты в странные костюмы и при этом в масках. Мимы из таверны пошли за ним. Может, они хотели над ним подшутить? Шут, глаза которого блестели в прорезях дурацкой маски, стал перед ним и сказал:
— Вы говорили, мастер Варринер, о тайнах получения золота и о духе по имени Ариель.
Высокий турок, который давеча умер и сучил ногами в воздухе, стоял поодаль, воткнув в землю кончик шпаги. Мэтью, несмотря на холод и дождь, бросило в жар.