— Многие жители Лондона ищут убежище здесь, на территории белого братства, с ее старинными вольностями. Я хочу знать, почему меня привели сюда насильно?
Кто-то рассмеялся и попытался подтолкнуть его.
— А ты бы пришел, если бы мы тебя попросили? Попросили вежливо?
На этот раз рассмеялись все. Но человек с фонарем вынул изо рта глиняную трубку и сказал:
— Стойте, братья. Мы должны выслушать его. Он верно говорит, у нас хорошие традиции.
Нед сказал:
— Спасибо. Вы привели меня сюда насильно. Я не знаю почему. Во-первых, я хочу, чтобы вы развязали эти веревки. А во-вторых, я хочу встретиться с вашим Герцогом.
Они опять рассмеялись и потащили пленников через большие старые деревянные ворота.
— Герцога ты увидишь. И очень скоро. А теперь шевелись, чертов нахал.
Он услышал, что ворота заперли на тройной засов.
Их провели между разрушенными зданиями белого братства. Здесь был построен маленький городок из камня и дерева, позаимствованных в заброшенном монастыре — лабиринт ветхих лачуг и покосившихся развалюх, поставленных вдоль извилистых грязных дорожек. Были там и более крепкие здания, прижавшиеся друг к другу, — трактиры, лавки, торгующие съестным, дома более состоятельных обитателей Альсатии. Из окон низеньких таверн сочился свет, оттуда доносились звуки непристойных песен и приглушенный смех. Хотя час был поздний, кучка оборванных ребятишек стояла у двери в пивную, их лица осунулись от голода и холода. Они смотрели, как мимо идут, спотыкаясь, пленники.
Наконец небольшой конвой подошел к концу темной улицы, где Робина и Неда протолкнули в дверь какого-то дома и заставили спуститься вниз по каменным ступеням, ведущим в подвальное помещение. Один из захватчиков повесил фонарь на ржавый крюк, и Нед увидел, что по стенам течет вода — это помещение, вероятно, находилось ниже уровня соседней реки — и крысы разбегаются по темным углам. Единственной мебелью были грубый деревянный стол и табурет.
Кто-то столкнул Робина с последних ступеней. Он споткнулся и тяжело упал на каменный пол. Нед сказал, задыхаясь:
— Оставьте мальчишку, черт побери. Нашли бы себе ровню и толкали его.
Они тут же врезали парню. Поскольку руки были по-прежнему связаны, он почти не мог сопротивляться. Когда разделались с Робииом, Нед тоже лежал на полу, изо рта у него текла кровь, ребра ныли — его пинали ногами до тех пор, пока кто-то не сказал с сожалением, что, наверное, его нужно оставить в покое, потому что Герцог предпочел бы видеть его живым. И тут вдруг поднялась суета, и кто-то еще сбежал в подвал по ступенькам, расталкивая конвойных.
— Нед! — радостно кричал вновь прибывший. — Нед! Мне сказали, что вы здесь!
То был Лазарь. Нужно отдать ему должное — он отступил с потрясенным видом, разглядев, в каком состоянии Нед. Робин дрожал, забившись в угол. Нед медленно поднялся на ноги. Он попробовал языком кровь, текущую изо рта.
— У меня не было возможности выбирать, — сказал он.
Лазарь повернулся и начал что-то с яростью выговаривать людям Герцога. Нед увидел, что Робин плачет, и подошел к нему.
— Ничего, — сказал он. — Им нужен я, а не ты.
— Вы не понимаете!
Робин печально смотрел на свой запечатанный тигель, который лежал на полу, целый, но холодный.
— Он мертв, — прошептал мальчик. — Ах, Нед! Он мертв.
Лазарь все еще разглагольствовал перед слугами Герцога, которые, судя по всему, довольно хорошо знали шотландца и послушались его. Они развязали веревки на пленниках и отошли, что-то бормоча, а Лазарь хлопнул Неда по плечу:
— Теперь не волнуйтесь, — сказал он с энтузиазмом, впрочем, не очень уверенно. — Здесь явно произошло недоразумение.
— Рад слышать.
Лазарь прошипел еще какие-то выпады по адресу слуг Герцога.
— Уходите. Idz sobie!
Они уходили один за другим, последний что-то угрюмо бормотал при этом. Лазарь повернулся к Неду и потер руки.
— Немного польского, — сказал он. — Я время от времени вставляю пару слов на нем — дьявольский язык, этот польский, вы ведь это помните, Нед, — и это не дает им вспомнить, что я наполовину шотландец. Шотландцев они не любят.
— Значит, их легко провести, да?
— Они глупы, как угонщики скота из Южной Шотландии, и этим все сказано.
Лазарь, удовлетворенно ухмыляясь, поправил фонарь, висящий на стене.
— Я прослежу, чтобы Герцог велел устроить вас поудобнее, не бойтесь. Вас и вашего юного друга.
Робин поднял голову. Глаза у него были широко открыты от страха.