— Я не женюсь на испанской принцессе, — говорил он. — Не женюсь.
В это утро его отец король объявил ему, что, как только минут двенадцать дней рождественских праздников, начнутся переговоры о брачном контракте. Потом пришло сообщение от Сесила, попытавшегося осторожно объяснить мудрость такого союза.
Генрих перестал ходить и повернулся к тем, кто сопровождал его, — Спенсеру, Дункану, королевскому шталмейстеру и Мэпперли. Не было только Ловетта.
— Я этого не сделаю! — повторил он.
Советники почтительно сбились в кружок и стали его успокаивать.
— Нет, — говорили они, — конечно, вы этого не сделаете. А скоро вы сможете диктовать свою волю всем им.
Он посмотрел на них.
— Вы правы. Скоро.
Он подошел к дальней стене, где висела карта Европы.
— Собираются войска католического Хапсбурга, — сказал он, указывая на карту, — но король Франции сосредоточивает свои войска, чтобы защищать протестантские королевства против папистского зла. Когда начнутся сражения, я буду там, на его стороне, во главе английской армии; а в это время наши корабли очистят моря от испанцев. Звезды расположены благоприятно, я знаю… Все ли устроено?
— Да, — прозвучало в ответ. — Сир, уже поздно; вы устали. В предстоящие дни вам понадобятся все ваши силы.
Принц еще некоторое время внимательно смотрел на карту. Потом позволил позвать слуг, которые отвели его в личные апартаменты.
Мэпперли отправился на полуночную службу в церковь. Дункан тоже ушел, чтобы лечь спать. Но Спенсер все еще ходил по комнате, задумчиво склонив седую голову. Из открытых окон до него доносился звон церковных колоколов, а в отдаленье все колокола Лондона звонили в честь наступления Рождества. Во дворе под окнами ветерок внезапно пошевелил заснеженные кусты, так что они засверкали при свете, льющемся из дворцовых окон. Потом Спенсер остановился, рука его потянулась к шпаге, потому что он услышал, как в отдалении открываются и закрываются двери. Послышались шаги. Вошел Джон Ловетт и закрыл за собой дверь.
У него был такой вид, словно он скакал во весь опор. От его одежды несло лошадиным потом и кострами. Он снял шляпу и черный плащ и, сев на стул, провел рукой по лбу.
Спесер спросил:
— Итак?
— Все на месте. Все готово.
— И никто ничего не заподозрил?
— Джонсон подкупил местных судей.
— Вы уверены? Достаточно всего лишь одного человека, всего лишь одного…
— Совершенно уверен.
Ловетт отрывисто засмеялся.
— Откуда было кому-то узнать? Как, во имя всех святых, мог бы кто-то что-то предположить? Каперы проследят, чтобы в доме на Крэб-стрит было все необходимое на второй день Рождества. Воистину мы расшевелим логово Скорпиона…
— Воистину. Знают ли Джонсон и его люди что-то еще?
Ловетт покачал головой.
— Мы решили оставить их в неведении. На всякий случай.
Они понимающе переглянулись. Потом Ловетт налил обоим вина, и они переменили тему разговора, начав обсуждать приготовления, сделанные в Сент-Джеймском дворце к Рождеству: службы, которые пройдут в церкви, присутствие после этого принца Генриха при дворе своего отца-короля и турнир, который состоится днем позже в Уайтхолле.
Внезапно Ловетт подошел к окну, не закрытому ставнями и выходившему прямо в сад, и увидел совсем рядом с домом садовника Хэмфриза, поливающего что-то из ведра. Он поманил Спенсера, тот тоже выглянул из окна. Спенсер распахнул дверь, ведущую в сад, и подошел к Хэмфризу.
— Господи, что ты здесь делаешь в такое время? Ты что, подслушиваешь? Я велю тебя уволить, позволит принц это сделать или нет.
Ловетт стал позади него. Хэмфриз поставил ведро и отряхнулся. Взгляд его светлых глаз был кроткий, почти оскорбленный.
— Я поливал айву, — сказал он.
— Поливал? Айву? Нашел чем заниматься в рождественское утро. В разгар зимы, на земле снег. Или ты совсем спятил?
— Я должен напитать деревья водой, которая омыта лучами Юпитера, — мягко пояснил Хэмфриз.
Он указал на яркую серебряную звезду высоко на востоке ночного небосклона.
— Это вода из озера. Понимаете, она содержит в себе лучи этой планеты, но только в течение двенадцати часов, так что ею нужно немедленно напитать айву — в тот час, когда Юпитер достигает зенита, иначе все ее благоприятные свойства исчезнут.