Поначалу Нед ушам своим не поверил: чтобы Пелхэм уцелел после того, как явно впал в немилость в Сент-Джеймском дворце, и не только уцелел, но даже получил должность здесь, на верфях, где, по словам Сары Ловетт, ее муж все еще занимается махинациями. У него вдруг мелькнула мысль — не Ловетт ли устроил это назначение Пелхэму?
Нед обещал брату, что зайдет в мастерскую его друга Саммерза, что на Патерностер-роу, чтобы взять баллады, которые тот печатал для них. Когда он дошел туда, сумерки уже сгущались.
Саммерз, который стоял, склонившись над станком, выпрямился; руки у него были черны от чернил; он принес стопки отпечатанных листков и подал Неду.
— Недурно, — фыркнул он. — Это вы написали? Совсем недурно. Мне особенно понравилась вот эта, «Придворная пастушка».
— Интересно, кто эта пастушка? Она может быть любой из знатных леди при дворе. Скажите Мэтью, что я пришлю ему достаточное количество. Но мы могли бы что-то написать насчет чумы. Она снова разразилась.
Нед пролистал верхние листы, проверяя качество.
— Я думал, что для чумы слишком холодно.
— Отдельные случаи бывают всегда, даже в разгар зимы. На этот раз она унесла одного состоятельного человека, серебряных дел мастера. В Ладгейте. Вы могли бы написать об этом славные стишки, верно? Смерть, которая залегла в ожидании неосторожного…
Нед шлепнул стопку на стол. Несколько листов упало на пол.
— Как его имя?
— Джебб. Тобиас Джебб. Вот с этими поосторожнее — чернила могли еще не совсем высохнуть…
Нед устремился к двери.
— Послушайте, Саммерз, ничего, если я заберу это потом?
— Но Мэтью очень просил именно эти! Он сказал, что их должны прочитать сегодня…
Но Нед уже шел в Ладгейт, проталкиваясь через толпу горожан, направляющихся за покупками, и торговцев. Он остановился, запыхавшись, перед лавкой Тобиаса Джебба, но внутри нигде не горело огня, и он увидел то, что и полагал увидеть: ужасный крест, означающий чуму, окна, заколоченные досками, прибитыми большими гвоздями.
Он смотрел на эту картину опустошения. Сосед с фонарем в руке окликнул его:
— На вашем месте я бы убрался отсюда. Вы что, не видите, что здесь побывала чума?
Нед обернулся.
— Они все умерли?
— Теперь уже все. Вы знаете, как оно бывает. Как только врач подтвердил, что в доме зараза, всех заперли и дали им столько хлеба и воды, сколько понадобится, пока все не будет кончено.
Сосед глянул на дом и суеверно перекрестился.
— Весь день никого не было слышно. Завтра придут за трупами.
— Кто там был?
— Мастер Джебб и его жена. Да, еще один из подмастерьев.
— Как его звали?
— Это был юный Уилл Фревин. Он звал на помощь после того, как пришел врач и вынес свой приговор. Потом дом заколотили, и мы снова услышали его. Страшно это было. Он пытался оторвать доски голыми руками. Но всегда стараются сделать так, чтобы убежать было невозможно. Другой подмастерье сейчас в тюрьме по обвинению в краже, иначе он тоже был бы мертв.
— А как же слуги Джебба?
— Они здесь не жили. Их заперли в их собственных домах.
Насколько было известно Неду, никто не мог заразить чумой кого-то другого, если не был заражен сам. Но, кажется, письмо к Ариелю приносит с собой смерть. Альбертус умер, и аптекарь Андервуд. Робин украл это письмо — и сидит в тюрьме. Но прежде чем письмо украли, видел ли его Тобиас Джебб?
Сосед ушел в дом, а Нед все еще стоял на месте. Говорил ли кому-нибудь Тобиас Джебб о письме к Ариелю? Нужно ли было заставить замолчать и его?
Он стоял и смотрел на дом с крестом, начертанным на двери судьбой. Он прошел за угол, чтобы осмотреть остальные окна и дверь в мастерскую. Все возможные выходы были забиты досками, крепко заколоченными большими железными гвоздями; воистину сделавшие это очень постарались.
Тьма овладела городом. Дальше, у Чипсайда, владельцы лавок и держатели ларьков зажигали фонари и свечи, последние горожане спешили домой. Но в лавке Джебба было темно и тихо. Страх смерти был почти осязаем. Чума. Правда ли это? Или только повод, чтобы заколотить дом и заставить людей молчать?
Нед обошел дом сзади, быстро проверил, не следит ли кто за ним, и рассмотрел остальные окна и двери, пока наконец не нашел изъян — узкое окно, к которому доски были приколочены не очень крепко, так что он сумел просунуть под них руку и оторвать. Треск раздался такой, что мог бы разбудить мертвого; Нед немного подождал — но никого не увидел, ничего не услышал. Снова проверив, нет ли на улице соглядатаев, он отодвинул ставень и перебросил ноги через подоконник.