Что за хрень? Спенсер был хорош в математике. Это означало, что у него была «B» с минусом. Все остальное было у него на «D». Эта «В» с минусом соответствовала его среднему баллу и означала, что он мог оставаться в баскетбольной команде. Если он завалит математику, тренер посадит его на скамейку запасных. А если Спенсер не будет заниматься баскетболом в свободное время, он найдет себе другое занятие, которое, скорее всего, навлечёт неприятности на его задницу.
— Спенсер, — крикнул я, на этот раз более резко. Этот крик ему лучше не игнорировать.
Дверь его спальни открылась, и он прошел по коридору, ведущему в его часть дома. Но, дойдя до кухни, он не переступил порог. Он остановился в холле с хмурым видом.
Его джинсы были закатаны до щиколоток. Его клетчатая рубашка была расстегнута, под ней виднелась простая белая футболка. На носке была дырка, я десять раз просил его выбросить эту пару.
Я поднял тест.
— Что это?
Спенсер фыркнул и скрестил руки на груди.
— Спроси бабушку. Это она без спросу рылась в моих вещах.
— Потому что ей не все равно. Отстань от своей бабушки. — Я вздохнул, проведя рукой по лицу.
— Она даже не спросила. Она просто пошла в мою комнату и порылась в моем рюкзаке.
— Я сказал, отстань.
Его ноздри раздулись. У него на лице было написано «пошел ты» — у него хватило ума держать рот на замке. Но я был на стороне мамы, а это означало, что теперь он злился на нас обоих.
Этот парень. Ему было четырнадцать, и мы постоянно ссорились.
Мама сказала, что Спенсер был похож на меня с самого рождения. У нас были одинаковые каштановые волосы. Одинаковые карие глаза. Одинаковый подбородок и нос. Когда он поправится и подрастет еще на несколько дюймов, у нас, вероятно, будет одинаковое телосложение.
Единственное, чего ему не хватало, так это усов.
Но когда мама напомнила мне, что мой сын был моим во всех смыслах этого слова, это не имело никакого отношения к нашей внешности. Она говорила о поведении.
Я был упрямым. Мой сын? Придал упрямству совершенно новое значение.
— Объясни, — приказал я.
— А что тут объяснять? Новая учительница устроила нам тест. Я провалил его. Мне кажется, все довольно просто.
Я сжал челюсть, пытаясь сохранить хладнокровие. Его задиристый тон становился привычкой, и это действовало мне на нервы. Но за последние пару лет я научился выбирать, с кем сражаться.
Мама любила напоминать мне, что, когда мне было четырнадцать, я тоже был умным засранцем.
— Что за новая учительница? — спросил я. — Что случилось с миссис Райли?
— У нее родился ребенок.
— Уже? Я думал, что она родит не раньше весны.
Спенсер моргнул.
— Хорошо, значит, эта новая учительница завалила тебя.
— Именно это и означает «F», не так ли?
— Полегче, — предупредил я.
На это он закатил глаза.
Я чертовски ненавидел, когда он закатывал глаза.
— Ты хотя бы пытался? — Я пожалел о своем вопросе в тот момент, когда он сорвался с моих губ.
Глаза Спенсера сузились. Он разжал скрещенные руки и сжал их в кулаки. Затем он ушел, протопав в свою спальню и хлопнув дверью.
— Черт! — Я подбросил тест в воздух, позволив ему упасть на пол.
Он не мог завалить математику. Это не вариант. Посадка на скамейку запасных не вариант. Баскетбол был единственным, что заставляло Спенсера улыбался. Он любил эту команду и спорт. Он был хорош, единственный первокурсник в команде.
Как он мог потерпеть неудачу? Спенсер был умен. Недостаток интеллекта не был проблемой. Но когда дело доходило до школьных занятий, он старался выполнять их по минимуму.
Возможно, другой отец настаивал бы сильнее. Изводил бы своего сына, чтобы тот получал отличные оценки. Но в последнее время мы со Спенсером были друг другу не по зубам. На тот момент я просто хотел, чтобы он закончил школу.
Я взял тест и положил его на стол в углу кухни. Затем я прошел по коридору и постучал в дверь Спенсера.
— Что? — рявкнул он.
Я повернул ручку, удивленный, что он не запер дверь.
— Мы можем поговорить?
Он лежал на кровати и подбрасывал бейсбольный мяч к потолку.
— О чем тут говорить? Я завалил тест. Я не хочу разговаривать.
— О математике? Или о письме?
Спенсер перехватил мяч в воздухе, вскочив на ноги так быстро, что у меня бы закружилась голова от такого движения. Затем он швырнул мяч в обшитую деревянными панелями стену с такой силой, что по комнате разнесся глухой удар.
— Нет, папа. Дело не в письме.
— Хорошо. — Не в письме.
— Я провалил тест. Новая учительница — твердолобая, и теперь меня, вероятно, исключат из баскетбольной команды, — голос Спенсера дрогнул.