Эта банка была одной из многих, которые папа держал в кухонном шкафу. За всю свою жизнь я не могла припомнить, чтобы когда-нибудь видела, чтобы он пил из настоящего стакана для воды. Если у него и были такие, я не нашла их в хижине. Но баночек и крышек у него было предостаточно. После того как он вынимал соленья или джем, они становились чашками.
Я выбросила все, что имело красный оттенок из-за соуса для спагетти, но мне следовало бы выбросить и все, на чем была этикетка с маринадами.
Я зевнула в сотый раз за сегодняшний день, посмотрев на часы. Еще час, чтобы закончить кое-какую работу, и все. Через шестьдесят минут я смогу пойти домой, сменить вельветовое платье карамельного цвета на пару удобных спортивных штанов, свернуться калачиком в постели и проспать не меньше десяти часов. Если бы я только могла уснуть.
После того, как шериф Рэйнс ушел прошлой ночью, я была так напугана, что заперлась в своей спальне с кухонным ножом на прикроватной тумбочке. Каждый раз, когда я засыпала, я представляла это лицо в маске в окне и просыпалась.
Кто-то смотрел в мое окно, верно? Помощник шерифа не сказал прямо, что не верит мне, но, когда он обошел дом и ничего не нашел, скептицизм был написан у него на лице.
Возможно, мои глаза сыграли со мной злую шутку. Все произошло так быстро. Он был в окне, а потом ничего. Я моргнула, и он исчез.
Или там вообще никого не было.
Боже, как я устала. Восемь дней в Монтане вымотали меня до предела, и усталость пробирала до костей.
Может быть, мне
показалось
, что в моем окне кто-то стоит.
Я снова зевнула.
Когда в три часа ночи я, наконец, перестала пытаться уснуть, я разобрала еще несколько коробок в гостиной. В некоторых из них была папина одежда. Еще там были инструменты — когда я подошла, чтобы взять очередную коробку из стопки, картонное дно выпало, и я чуть не потеряла палец на ноге из-за гаечного ключа.
Сегодня ночью я буду спать с этим гаечным ключом вместо ножа.
Тиканье настенных часов, казалось, становилось все медленнее и медленнее. Я откинулась на спинку стула, колесики откатились от стола. Официально это был самый длинный понедельник в моей жизни, и я винила в своем паршивом настроении Пола. Весь обед моя ярость подпитывала меня, но теперь я просто боялась снова увидеть этого маленького засранца завтра утром.
Его плохое отношение передалось и другим старшекурсникам, и некоторым младшекурсникам тоже. Так или иначе, я должна была изменить ситуацию. Я не могла испытывать неприязнь к своим ученикам. Именно из-за них я любила свою работу. Радость на юном личике, когда ребенок решал задачу, наполняла мою душу.
Вот только Пол назвал меня сукой. Он ненавидел меня. Это ранило сильнее, чем я хотела признать.
Занятия в школе закончились двадцать минут назад, дети ушли, в коридорах было тихо.
В Аризоне это время дня я проводила, наводя порядок в классе и проверяя контрольные работы. Готовясь к завтрашнему дню. Общаясь с друзьями-учителями.
В Монтане у меня не было друзей-учителей, пока нет. И меньше всего на свете мне хотелось просматривать стопку листов с домашним заданием на моем столе.
Мысль о том, что я увижу неправильные ответы, заставила меня содрогнуться.
В дверях кто-то прочистил горло.
— Мисс По.
Я подалась на стуле вперед, выпрямляя спину, когда мой босс вошел в кабинет.
— Здравствуйте, директор Харлан. Как дела?
Глупый вопрос. По его хмурому выражению лица было все понятно.
— Хорошо. — Харлан присел на краешек моего стола, скрестив руки на груди. На нем были коричневые брюки из полиэстера, накрахмаленная бежевая рубашка на пуговицах и узкий темно-серый галстук. Его редеющие темные волосы были зачесаны назад.
Если быть великодушным, в нем было пять футов два дюйма (прим. ред.: примерно 158 см.), и всякий раз, когда мы встречались, Харлан старался занять такую позицию, чтобы смотреть на меня свысока, задрав свой ястребиный нос.
Во время моего собеседования — в понедельник утром на прошлой неделе, ровно семь дней назад и по совпадению в тот же день, когда я начала преподавать, — он расхаживал по своему кабинету, а я сидела на стуле, чувствуя себя так, словно меня допрашивают.
К счастью, это было самое короткое собеседование в моей жизни. Целых десять минут, и я получила работу.
На следующий день после приезда в Далтон я пришла в школу, надеясь, что им понадобится временная замена учителя. У меня было припасено немного денег, но я не хотела тратить свои сбережения на случай, если мне понадобятся наличные для моего следующего крупного переезда. Поэтому я решила, что временное преподавание поможет мне оплатить продукты.