Секретарша Харлана привела меня в его кабинет, и после нескольких вопросов и беглого просмотра моего резюме он предложил мне работу учителя математики в старшей школе.
Временного
учителя математики.
Полная ставку. Приступить немедленно.
Поскольку они не смогли найти преподавателя, который бы вел занятия во время длительного декретного отпуска миссис Райли, математику должен был преподавать Харлан. И, очевидно, я была лучшей альтернативой.
Нищие не выбирают.
Его точные слова.
Директор Харлан был просто прелесть.
— Мне только что позвонил Дин Джонсон, — сказал он.
— Ааа. — Теперь этот визит и его хмурое выражение лица обрели смысл.
Дин был отцом Пола. Он звонил сегодня утром, чтобы надрать мне задницу за то, что я выгнала Пола с урока. Дин не называл меня сукой. Нет, он использовал более громкие слова. Некомпетентная. Непрофессиональная. Невежественная.
Этот телефонный звонок в обеденный перерыв стал для меня самым тяжелым моментом за весь день. Хотя у меня было предчувствие, что этот разговор может опустить меня на самое дно.
— Он очень расстроен оценкой, которую вы поставили Полу за недавний тест, — сказал Харлан.
А, так Дин не разболтал о том, что я выгнала Пола с первого урока. Он позвонил по поводу проваленного теста.
— Ну, он неправильно ответил на вопросы. — Именно это я и сказала двум другим родителям, которые позвонили мне сегодня, чтобы пожаловаться на оценки своих детей.
Математика — прекрасная штука.
Был только один правильный ответ. Никакой субъективности. Никаких неясностей. Алгебра, казалось, была единственной постоянной и надежной частью моей жизни в эти дни, и, если Харлан хотел отнять ее у меня, ему придется вырвать ее из моих холодных, мертвых рук.
— Как так получилось, что перед зимними каникулами у Пола были прекрасные оценки, но потом он вернулся к новому учителю и провалил первый тест в выпускном классе? — Харлан постучал себя по подбородку. — Объясните мне это, мисс По.
Мне очень,
очень
не понравилось, как он произнес мое имя. «Мисс По» прозвучало с таким сильным ударением на «П», что я испугалась, как бы слюна не вылетела у него изо рта и не попала мне на лицо.
— Вы хотите, чтобы я была честна или сказала то, что вы хотите услышать? — Слова вырвались так быстро, что я не успела их остановить.
Дерьмо.
Обычно я держала язвительные комментарии при себе.
У Харлана отвисла челюсть, глаза вспыхнули. Затем его щеки приобрели отвратительный оттенок красного.
— Извините?
Нищие не выбирают.
Я подавила желание швырнуть его же заявление в его покрасневшее лицо.
Эта временная работа может оказаться более временной, чем планировалось. Если Харлан меня уволит, думаю, следующие полгода я проведу без работы и буду использовать свои сбережения. Папа оставил мне все свое имущество по завещанию — я не ходила в банк, так что сколько там денег по-прежнему оставалась под вопросом.
Но деньги были здесь не единственным движущим фактором. Идея проводить весь день, каждый божий день, в хижине отца? Нет. Я хотела получить эту работу просто для того, чтобы иметь возможность выходить из дома.
И мне нравилось преподавать. Я любила детей. Но я не собиралась выполнять дерьмовую работу только потому, что миссис Райли считала ее эталоном совершенства.
— Я уже решила сделать пересдачу, — сказала я Харлану. — Студенты смогут повторить его на следующей неделе. Но, мистер Харлан, я тестировала студентов по тому материалу, который они должны были пройти в прошлом семестре, согласно записям миссис Райли. Ни у кого из этих ребят нет тех оценок, которых я ожидала от них.
Всем моим ученикам, от первокурсников до старшекурсников, не хватало основ, которые они должны были усвоить в младших классах средней школы.
— Миссис Райли работает с нами уже много лет, — сказал он. — Ее любят в этой школе и сообществе.
— Это замечательно. — Я одарила его слащавой улыбкой. — Но это не меняет того факта, что эти студенты отстают.
Губы Харлана скривились.
— По мнению кого? Вас?
— Да. Я потратила годы…
— Вы же учитель. Вот и подтяните их.
Мои руки сжались в кулаки на коленях.
Уволиться. Или не увольняться.
Черт возьми.
Я не была лодырем.