— Вот заявки на должность заместителя, — сказала она. — Я просмотрела их и добавила несколько замечаний. Дай мне знать, с кем бы ты хотел встретиться, и я назначу им собеседование.
— Спасибо. — Я взял папку и добавил ее к стопке на своем столе. Затем я отдал ей квитанции. — Это можно отнести в раздел ожидающих оплаты.
— Принято. — Она сунула стопку под мышку. — Похоже, у тебя тут беспорядок.
Я усмехнулся, заметив неодобрение в ее взгляде.
— Обещаю, что к концу дня здесь будет чисто.
— Хорошо. Могу я предложить тебе еще чашечку кофе?
— Нет, я сам принесу. Но все равно спасибо.
Сколько бы раз я ни говорил ей, что могу сам сходить в комнату отдыха и налить себе кофе из кофейника, она всегда предлагала. И я всегда отказывался.
— У тебя красивые волосы, Пэм.
Ее короткие седые кудряшки были более густыми, чем в пятницу.
— Спасибо. На выходных сделала новую завивку. — Она улыбнулась и, подняв руку, дотронулась до пряди волос у себя за ухом. Затем она вышла из моего кабинета, предоставив мне вернуться к работе.
Памела проработала секретарем отдела двадцать лет. В последнее время она сделала несколько небрежных замечаний по поводу ухода на пенсию. Я не был уверен, что смогу работать без нее, поэтому сделал вид, что не слышал этих замечаний.
Она была незаменима. Спокойная и уравновешенная. Она всегда была голосом разума. Все, включая меня, боялись ее вспыльчивости настолько, что, когда мы были в здании, мы вели себя как можно лучше. Она не боялась ударить парня по затылку, если он ругался в ее присутствии.
Я открыл папку с заявками, просматривая имена и заметки Памелы.
Она подумала, что с четырьмя из семи кандидатур стоит устроить собеседование. Я согласился.
Я как раз собирался пойти налить себе кофе и отдать ей заявки, когда она снова появилась в дверях.
— Тут кое-кто хочет тебя видеть.
— Кто? — спросил я, собирая беспорядок на своем столе в одну кучу, чтобы потом разобраться.
— Илса По.
Я замер.
Я не видела Илсу с прошлого понедельника, когда заезжал в школу обсудить тест Спенсера. Либо она пришла поговорить о человеке, который, по ее мнению, шнырял у ее дома. Либо мой сын совершил какую-то глупость. Но если бы это был Спенсер, разве она не позвала бы меня к себе в кабинет, а не приходила ко мне?
— Впусти ее, пожалуйста.
Памела кивнула, и когда она ушла за Илсой, я провел рукой по волосам, убирая их с лица, прежде чем пригладить усы, чтобы убедиться, что на них не осталось крошек от тоста, который я ел после завтрака.
— Сюда. — Памела остановилась на пороге моего кабинета и вытянула руку, приглашая Илсу зайти в него.
— Спасибо, Пэм. — Я встал, когда Илса вошла внутрь, и, черт возьми, у меня подкашивались колени.
Она действительно была сногсшибательна. Безупречное лицо с точно подобранным количеством косметики, подчеркивающим ее привлекательные черты — изящный носик, усыпанный веснушками, и прелестный рот в форме сердечка. Стройное, гибкое тело, которое двигалось с плавной грацией, как будто она скорее плыла, чем ходила. И эти глаза.
Черт возьми, были ли у кого-нибудь такие красивые глаза? Шоколадно-карие с золотистыми прожилками и оттенками корицы, которые заставляли ее радужки искриться.
В другой жизни я бы одарил Илсу своей лучшей улыбкой. Пустил в ход все свое обаяние, которым давно не пользовался, и пригласил ее на свидание. Пригласил ее поужинать, а потом потанцевать в баре.
В другой жизни я бы ходил за этой женщиной по пятам, как потерявшийся щенок, пока она не обратила бы на меня внимание.
Прошло много, очень много времени с тех пор, как женщина интересовала меня так, как Илса.
Только это была не другая жизнь, а реальность. Я был отцом-одиночкой, и Спенсер был моим приоритетом. Я не мог позволить себе быть заинтригованным, особенно его учителем.
— Присаживайся. — Я кивнул на стул напротив своего стола и опустился на свой собственный.
Памела закрыла дверь, прежде чем я успел попросить ее оставить ее открытой, а когда Илса села на стул, закинув одну длинную ногу на другую, комната стала слишком тесной.
Сегодня она была приодета, вероятно, для школы. Ее серая рубашка на пуговицах была заправлена в узкую твидовую юбку, которая облегала бедра, а подол заканчивался чуть ниже колен. На ней были кожаные сапоги, закрывавшие икры, и черное пальто из отглаженной шерсти с широким воротником.
Эта женщина была слишком необычной для Далтона. Не то чтобы она была одета сильно иначе, чем другие учительницы, но то, как она держалась, ее самообладание и элегантность — не то, что я часто видел в этом маленьком городке.