Чечётка?
— Это нелепо. — Я закрыла глаза и станцевала крошечный танец, стуча каблуками ботинок по половицам.
Ничего. Никакой тайны, которую можно было бы раскрыть. Я просто выглядела как дурочка, пока танцевала по гостиной своего отца.
Я вздохнула и потянулась к краю кофейного столика, чтобы вернуть его на место. Но когда я потянула, ножка зацепилась за край доски.
— Не может быть, — прошептала я, опускаясь на четвереньки.
На первый взгляд, она была идентична остальным, только в коричневых пятнах и с несколькими зазубринами там и сям. Вот только на конце, на приподнятом краю, были две небольшие выемки на равном расстоянии друг от друга. Выемки, напомнившие мне о молотке, который я положила в кухонный ящик вместе с другими папиными инструментами.
Вскочив на ноги, я бросилась за молотком и принесла его обратно. Он идеально вписался в эти выемки.
Мое сердце подпрыгнуло к горлу, когда я осторожно подняла доску.
Запах земли и дерева наполнил мой нос, когда я приподняла доску ровно настолько, чтобы просунуть под нее руку. Мой пульс участился, когда я осторожно растопырила пальцы, надеясь, что не потеряю все пять, сунув руку в дыру под домом.
Я коснулась чего-то мягкого, гладкого и холодного, спрятанного под полом. Неуверенными движениями я подняла ее, ощущая в руке знакомый вес и форму, и выдохнула, когда поняла, что это книга.
Только вот из-под пола я выудила не книгу, а дневник в кожаном переплете.
Когда я снова сунула руку под половицу, единственное, чего я коснулась, была грязь, мелкие частицы которой застряли у меня под ногтями.
Высвободив руку, я вытерла ладонь о джинсы, затем расстегнула застежку дневника, перевернула обложку и пролистала ее.
В начале там был папин почерк. На нескольких страницах были наклеены газетные вырезки, а на другой в корешок был вставлен полароидный снимок темноволосой женщины. Это была Донни? Зачем ему понадобилось прятать дневник под полом?
От ощущения, что за мной наблюдают, волосы у меня на затылке встали дыбом. Дрожь пробежала по моей спине, и я повернулась к окну.
По другую сторону стекла стоял человек в черной лыжной маске.
У меня перехватило дыхание. Из моего горла вырвался вскрик, и я прикрыла рот рукой. Затем фигура в маске исчезла, растворившись в оконной раме.
На мгновение я застыла на полу, не сводя глаз с окна, ожидая, что фигура появится снова. Затем меня охватил ужас, и я вскочила на ноги, побежала через весь дом к входной двери, где задвинула засов. Сделав это, я присела на корточки и забилась в угол, где была скрыта от посторонних глаз.
Кто-то наблюдал за мной. Кто-то был снаружи этого дома.
В течение двух недель я убеждала себя, что в первый раз мне это показалось. Но это было на самом деле. Кто-то в черной маске наблюдал за мной.
Мое тело задрожало, когда я приподнялась настолько, чтобы заглянуть в кухонное окно. Снаружи был только снег.
Снег, из-за которого я оказалась запертой в этой хижине.
Я оказалась здесь одна.
— О боже.
С моих губ сорвался стон, когда я опустилась на четвереньки и поползла через кухню к телефону. Дрожащими пальцами я нажимала на кнопки набирая номер офиса шерифа.
Глава 7
Каси
На висках у меня выступили капельки пота, когда я вонзал лопату в снег, отбрасывая комья в кучу, которую я соорудил. Мы со Спенсером провели здесь целый час, расчищая тротуары и подъездную дорожку, чтобы я мог вывести «Бронко» из гаража.
Метель разыгралась с удвоенной силой, завалив Далтон снегом. Снегоуборочные машины изо всех сил старались расчистить основные улицы и шоссе, не говоря уже о боковых улочках или кварталах.
Когда снегопад наконец прекратился к середине утра, я вздохнул с облегчением. Затем я принялся за работу. Сначала я прогулялся до дома мамы, расположенного в нескольких кварталах от нас, и расчистил подъездную дорожку. Я был уверен, что, вернувшись, застану Спенсера все еще в постели, наслаждающегося перерывом в школе и проспавшего далеко за полдень. Но он уже встал и расчищал крыльцо.
Потребовалось еще три часа, чтобы закончить с моей стороны подъездной дорожки. Я вытер пот со лба рукавом фланелевой куртки — я уже давно снял пальто, в нем было слишком жарко. Моих утепленных брезентовых штанов и ботинок было вполне достаточно, чтобы прогнать холод.
Спенсер, одетый в мой старый комбинезон и свои собственные зимние ботинки, закончил свой путь по подъездной дорожке и снял вязаную шапку. От его потных каштановых волос поднимался пар.
Я оперся локтем о черенок лопаты, чтобы перевести дыхание.