Чаку было всего двадцать четыре, и я не меньше сотни раз советовал ему носить длинные кальсоны в это время года, но он ворчал, что они натирают ему. Иногда я чувствовал себя скорее родителем, чем работодателем для этих молодых помощников шерифа.
Часть меня хотела оставить его здесь. Пусть он замерзнет настолько, чтобы впредь прислушиваться к моим советам. Но когда его губы начали приобретать синеватый оттенок, я мотнул подбородком в сторону его патрульной машины.
— Я сам. Иди погрейся.
— Спасибо, босс. — Он поспешил к своей машине и заперся в кабине. Двигатель все еще работал, и его руки тут же потянулись к вентиляционным отверстиям.
— Я думаю, мы тут все, ребята, — сказал один из пожарных.
— Да. — Я поднял руку. — Спасибо, что приехали так быстро.
— Нет проблем.
С этими словами команда из трех человек поплелась по снегу к своему грузовику.
Я подождал, пока обе машины не скрылись из виду по дороге. Как только звук их двигателей стих, остались только треск огня и легкий шелест веток вечнозеленых деревьев.
Вытащив из кармана пальто пару кожаных перчаток, я натянул их на руки. Затем я присел на корточки в снегу, изучая следы ботинок Чака, чтобы отличить их от других. То же самое я проделал со следами, оставленными пожарными. И как только я запомнил их отпечатки, я медленно двинулся к костру, оценивая и отметая все знакомые отпечатки, а также осматривая обломки.
Снег был вытоптан кольцом вокруг костра, примерно в пяти футах от огня. Между сараем и домом была протоптана дорожка. Но остальная территория была нетронута. Чак хорошо придумал ограничить движение людей. Возможно, этот парень и не очень хорошо разбирался в деталях по телефону, но, когда он был на месте преступления, у него проявлялись сильные инстинкты.
Запах дыма и бензина ударил мне в ноздри, когда я подошел ближе к тлеющим останкам сарая. Металлическая канистра из-под бензина лежала на боку, крышки нигде не было видно. Стенки были целы, значит, топлива внутри было немного. В противном случае она бы взорвалась.
Мои ботинки увязли в снегу, когда я обошел сарай и подошел достаточно близко, чтобы разглядеть металлические обломки, зарытые в золе. Бок ящика с инструментами. Наконечник грабель. Лезвие лопаты. Носком ботинка я отодвинул в сторону обугленную доску, но под ней ничего не обнаружил.
Пока искры разлетались в ночи, я медленно обошел здание с тыльной стороны, где в ноздри ударил другой запах.
Не бензиновый, а дизельный. Свежий. Едкий. Он смешивался с дымом.
Я достал из кармана маленький фонарик и осветил снег. Он был в основном нетронутым, нетронутым и гладким.
Стены сарая обвалились внутрь, приближаясь к центру пожара. Крыша тоже обрушилась в самое сердце пожара. Там был единственный угловой столб, который не упал полностью. Он был сломан пополам, а внешний край все еще был коричневым, не тронутым огнем.
Вокруг этого углового столба снег не был таким ровным, как во дворе. Он был в пятнах и ямочках. Деревья наверху пострадали от жара пожара, и снег на их ветвях растаял, падая на землю.
Я поводил лучом фонарика по местности в поисках следов. Запах дизельного топлива был сильнее, и только случайно мой луч осветил цепочку красных точек. Я наклонился, дотронулся пальцем до одной из точек, прежде чем поднести ее к носу.
Окрашенная дизельная смесь.
Насколько я знал, у Айка не было никакого оборудования, для которого требовалось бы окрашенное дизельное топливо. Его лодка работала на бензине.
Мое сердцебиение участилось, чувства обострились, когда я встал и проследил за направлением этих точек, исчезающих в ближайших кустах.
Ветки были голые, и от жары они тоже разморозились. Подлесок был неуправляемым и густым, оставленным расти на береговой линии.
Я поводил фонариком туда-сюда, мой взгляд следовал за лучом, пока я искал в зарослях ежевики какие-либо признаки присутствия другого человека. Вот только все выглядело одинаково, и ночью было почти невозможно разглядеть что-либо, кроме снежных комьев.
— Черт возьми, — пробормотал я. Только не это. Это не мог быть третий раз, когда я приехал сюда из-за звонка Илсы только для того, чтобы сказать ей, что никаких признаков присутствия другого человека нет.
Она не обманывала. Она не была параноидальной женщиной, живущей в одиночестве в дикой местности. У меня внутри все сжалось, и я почувствовал, что что-то не так.