Боль в носу вернулась с удвоенной силой.
Я закрыла крышку, оставив все внутри нетронутым. Мне не было смысла хранить его футболки и носки, но вместо того, чтобы вынести их на улицу, я отправила коробку на полку в прачечной. Она не могла лежать рядом со стиральным порошком и отбеливателем бесконечно долго, но пока я не была готова выбросить его одежду.
Следующая коробка была такой же загадочной. Белые бумажные салфетки заполняли ее сверху донизу, и каждая из них была украшена аккуратным папиным почерком. Я взяла одну из самых верхних в стопке.
Это был список дел, первое слово в котором было написано с заглавной буквы, а задачи отделены знаками препинания. Каждый пункт был перечеркнут прямой линией, за исключением последнего.
Купить апельсины.
Подстричь газон.
Сменить масло.
Написать письмо Илсе.
Письмо.
Оно не было вычеркнуто, по крайней мере, на этой салфетке. Найду ли я другую с вычеркнутым пунктом о письме? Потому что он написал это письмо. Оно лежало у меня в сумочке, надежно спрятанное в конверт, в котором пришло.
Зачем он хранил эти списки на салфетках? Составлять их было нормально. Хранить? Не очень.
Банки. Списки.
Мусор.
Все это признаки того, что психическое здоровье моего отца ухудшалось в последние дни его жизни. Знаки, которые я пропустила, потому что меня не было рядом.
Прошлым летом папа позвонил мне и умолял приехать. Впервые за много лет он пригласил меня в Далтон.
Приезжай навестить меня, медвежонок. Проведи неделю на озере. Я бы о многом хотел с тобой поговорить.
Хорошая дочь приложила бы к этому усилия. Вместо этого я была слишком занята поиском оправданий. Слишком занята тем, что доказывала свою точку зрения.
Папа ни разу не приехал навестить меня в Финиксе. Ни разу за двадцать лет. Он пропустил мой выпускной в средней школе. Дни рождения. Рождество. Почему я должна была ехать на летние каникулы в Монтану?
Отказ был моей формой мести.
Вина и сожаление, густые, как черная жижа, поползли по моим венам. Изменило бы это что-нибудь? Смогла бы я помочь ему? Задала бы я вопросы, на которые так и не смогла найти ответы.
Порыв холода ворвался в хижину, поэтому я подошла к камину и подбросила в печь еще одно полено.
По крайней мере, мне не пришлось рубить дрова. У входной двери был запас дров, которых мне хватит на две зимы. Не то чтобы я собиралась остаться здесь больше чем на одну.
Когда новое полено разгорелось, я встала и оглядела множество коробок, моя энергия иссякла. Боже, здесь было так много коробок. Завтра, после работы, я откопаю диван.
Я пробиралась по узкой тропинке среди беспорядка, собираясь прокрасться в свою спальню и натянуть пару теплых носков и фланелевую пижаму, чтобы почитать несколько часов перед сном. Держа руку над выключателем, я бросила взгляд на коробки.
И увидела человека в темной лыжной маске в грязном кухонном окне.
Глава 2
Каси
Из рации в моем грузовике послышался треск помех, прежде чем из динамика донесся голос Чака.
— Каси Рэйнс, меня слышно?
Я вздохнул и, сняв микрофон с подставки, нажал на кнопку, поднеся его ко рту.
— Да, слышно. Прием.
— У нас проблема на Каттерс-Лэйк. Я послал Ларри, но он только что позвонил. Нужна помощь. Прием.
— Черт возьми, — пробормотал я, отключив рацию. Почему мои помощники могли справиться со всем, что происходило в течение недели, но в воскресенье вечером им требовалась моя помощь?
Я поднес микрофон ко рту.
— В чем проблема? Прием.
— Звонила леди и сказала, что вокруг хижины Айка По шнырял какой-то мужчина. Прием.
Ну и что? Хижина была пуста. Насколько я знал, никто не заходил туда с тех пор, как Айк умер несколько месяцев назад. Я сомневался, что внутри было что-то стоящее. Пожаловался кто-то из соседей? Жителям Каттерс-Лэйк не нравилось движение транспорта или посетители на их дороге. Или, может быть, кто-то собирается вломиться в дом, чтобы причинить неприятности? В любом случае, Ларри должен был справиться с этим сам.
— Кто звонил в полицию? Прием. — Я ставил на Сью Энн Холмс. Она была одной из соседок Айка и не понимала, что значит «не лезь не в свое дело».
— Илса. Прием.
— Какая еще Илса? Прием, — спросил я, ожидая услышать фамилию. И не услышал ее.
Это значит, что Чак, который сегодня отвечал на телефонный звонок в участок, не удосужился спросить.
— Говорю тебе в последний раз, Чак. Ты должен спрашивать фамилии. Каждый звонок. Прием.